Девушка прижалась головой к ее коленям. И вдруг Елену Петровну неожиданно осенило... И это была не минутная вспышка, не опрометчивый шаг. Это было твердое решение.
— Вот что, Нина. Сегодня ты переедешь ко мне. Да и мне скучно одной. Я одна, совсем одна на этом свете, никогошеньки у меня нет... — Чуть слышно вздохнув, она задумчиво добавила: — Когда-то у меня была дочь, маленькая. Она погибла при бомбежке... Мужа я потеряла тоже в войну... Ну ладно, хватит тебе плакать-то. Ты уж не маленькая, ты уж инженер...
В тот же вечер они перенесли пожитки Нины к Елене Петровне. Это событие можно было бы и отметить. Елена Петровна задумалась: кого пригласить? Конечно же Айно Андреевну, потом — Воронова. Как же иначе? Хорошие люди Оути Ивановна и Степаненко... Елена Петровна взяла бумагу и набросала список гостей. Получилось попарно: Степаненко с женой, Николай с женой. И вдруг... Воронов и Айно Андреевна. Ну и что? Ничего особенного. И все же у Елены Петровны сразу пропала охота приглашать гостей. Она рассердилась на себя. Скомкала бумагу и бросила в печку.
— Знаешь, Ниночка, — сказала она. — Зачем нам гости? Давай отпразднуем вдвоем, только вдвоем.
Нине это понравилось. У нее в поселке еще не было ни друзей, ни знакомых. Из всего списка она знала только Воронова, и то с такой стороны, что у нее не было ни малейшего желания сидеть с ним за одним столом.
Они вместе пошли в магазин. Дул порывистый ветер, на улице клубилась пыль. Поглядывая на поднимавшиеся из-за песчаных холмов темно-свинцовые тучи, люди ускоряли шаги, чтобы вовремя попасть в укрытие. Сделав покупки, Елена Петровна и Нина тоже поспешили домой. Первые тяжелые капли, подобно выстрелам из малокалиберной винтовки, защелкали по пыльному тротуару, поднимая фонтанчики пыли, а потом хлынул дождь. Нина побежала вперед, а Елена Петровна, задыхаясь, отставала от нее с каждым шагом.
— Елена Петровна, сюда! — услышала она вдруг из открытого окна одного домика голос Ирьи Петриковой.
— Возьми сумку! — Елена Петровна окликнула Нину. — Я скоро приду. Поставь чайник.
Нина вернулась к ней и, захватив сумку, вихрем понеслась домой. Елена Петровна, мокрая и растрепанная, взбежала на крыльцо домика, в одной из комнат которого ютилась семья Петриковых. Две узкие железные кровати стояли вплотную рядом, отдаленно напоминая гарнитур спальни. Для детей было сооружено в противоположном углу что-то среднее между нарами и кроватью. Стол, несколько табуреток, шкаф с ситцевой занавеской вместо двери, маленькая этажерка для книг — вот и вся мебель.
— Заходи, не суди, у нас ведь не то, что у тебя. — Ирья по-деревенски обмахнула передником табуретку. — Люди живут как люди, а мы... Конца не видать этим мученьям.
— Что ты жалуешься, Ирья? — Елена Петровна даже не знала, что сказать. — Все уладится со временем. А где же он, твой-то?
— Пропади он пропадом! — Голос Ирьи стал вздрагивать от еле сдерживаемых рыданий. — Как начнет — кончить не может. Вот ты выгнала его с работы, а ему и это повод выпить. Пошел с какими-то дружками, налакаются опять что свиньи.
— Ас кем же он это?.. У нас тут вроде и пьяни-то нет.
— Нет, говоришь? Все у вас хорошие, пока не споткнутся. А упал человек, топчи его глубже в грязь. Так всюду. Когда мой был человеком, все кланялись: Николай Карлович да Николай Карлович! А теперь его даже по имени не зовут...
Для Елены Петровны, прожившей лучшие годы в одиночестве, была непостижима психология жены, которая поносит своего мужа последними словами и тут же, следующей фразой, начинает защищать его и оправдывать. Из путаных жалоб Ирьи она поняла только одно: ее бывшей сопернице живется не сладко, и, озлобленная неудачной жизнью, она не дает отчета своим словам.
— У каждого есть свое имя... А пить Николаю Карловичу все же не следует, тем более появляться на работу в нетрезвом виде.
— За это по головке нигде не гладят, — заметила Елена Петровна.
— Что, и отсюда выгонят? Гроши получает, и то уже много, да?
— Да не в этом дело, а в трудовой дисциплине, общественном порядке.
— Слова, слова. Он тоже мастер поговорить, не хуже некоторых.
Елена Петровна встала, тем более что ливень уже прошел.
— Зачем ты на меня злишься, Ирья? Разве я хочу тебе плохого? — Вдруг она предложила: — Знаешь, пойдем ко мне. У нас с Ниной вроде праздника.