— Ну, что там? — рассеянно спросила Мирья.
Нийло снова развернул газету и прочитал:
— «Уставший от одиночества холостяк 25 лет желает с самыми серьезными намерениями познакомиться с девушкой 20 — 21 года. Ответить в редакцию «Трезвому».
— Твое объявление? — засмеялась Мирья.
— Пока нет... Но обязательно подам такое же, если ты не перестанешь хмуриться.
— Я не хмурюсь, — не поддержала девушка шутки. — Я думаю...
— О чем?
— Обо всем. В будущее воскресенье приедут советские туристы. Мы просили их заехать к нам, но, говорят, их маршрут и так перегружен. Они будут только проездом.
— Не велика беда, приедут еще.
— Неизвестно когда. Я все-таки пойду на станцию повидать их. Поезд стоит десять минут.
Они вышли на улицу.
— Ну как у тебя с работой? — поинтересовалась Мирья.
— Пока ничего определенного. Всё только обещают. Просто диву даешься, неужели в этом мире все сделано и финну в Финляндии не осталось никакой работы?
— О, ты начинаешь говорить о политике, — засмеялась Мирья.
— Нет, только о хлебе насущном, — с серьезным видом поправил Нийло.
Мирья тоже стала серьезной.
— Удивительно: в одних странах — безработица, в других — ее нет и в помине.
— Везде одинаково.
— В Советском Союзе, говорят, нет безработицы.
— Мало ли что у вас в обществе говорят, — презрительно протянул Нийло. — Конечно, хорошо, что ты хоть туда устроилась, но ведь все знают, что общество явно коммунистическая организация. Потому оно и не пользуется популярностью.
Мирья твердо не знала, существует ли в Советском Союзе безработица, но горячо стала отстаивать то, в чем была уверена.
— Ты пойми, Нийло: у нас общество дружбы... А у коммунистов есть своя партия, их что-то около шестидесяти тысяч... У нас же в обществе свыше двухсот тысяч членов. А ты говоришь: не пользуется популярностью... Это самая большая массовая организация в стране. Ведь не будешь же ты утверждать, что Импи Халонен коммунистка?
— Это другое дело. Импи Халонен всюду, где пахнет благотворительностью. — Нийло улыбнулся. — А ты довольно ревностно относишься к своей работе: даже сейчас стараешься ради своего общества. Но меня-то все равно не завербуешь.
— А я и не собираюсь этого делать, очень надо... Только ты чепуху мелешь...
Чувствуя, что назревает ссора, Нийло поспешил переменить тему:
— Своей компании я тоже старался быть полезным. Но какой толк? Теперь я никому не нужен. Время идет, сбережения тают. И за каким чертом мне надо было зубрить и шведский, и английский, и бухгалтерский учет, и стенографию, и товароведение, и торговое делопроизводство? Сколько денег я на это ухлопал! Помню, на экзамене по бухгалтерскому учету у меня баланс не сошелся. Напрасно я тогда так горевал. Ведь у меня самого дебет с кредитом не сходится. Расходы есть, а доходов нет...
Асфальт блестел после дождя. Они пошли пешком к мосту. Дорога пролегала по отлогим холмам, мимо двухэтажных деревянных домов, расположенных среди живописного соснового бора на равных расстояниях друг от друга.
Это было местечко, где Матикайнен теперь жил с Алиной. А Мирья месяца три назад перебралась в город и наведывалась сюда только по воскресеньям.
Девушке не пришлось бегать, подобно Нийло, в поисках работы. Об этом позаботилась госпожа Импи Халонен, та самая, которая уже однажды, почти лет двадцать тому назад, решила судьбу Мирьи. Она привела Мирью в окружное отделение общества «Финляндия — СССР» и сказала, что эта девушка лучше, чем кто-либо подойдет для работы в обществе.
— Отделение общества стало первым в жизни Мирьи местом работы. Выполняла она разные поручения: первым делом научилась печатать на машинке, рассылала членам общества пригласительные билеты, продавала входные билеты на мероприятия общества, вела нехитрое делопроизводство.
Отец работал в местечке на лесопильном заводе, был одновременно уполномоченным от профсоюза и руководил первичной организацией общества «Финляндия — СССР». Своего дома он так и не купил. Жизнь казалась такой непрочной, что не стоило пускать новых корней, если даже скалистая почва Алинанниеми оказалась недостаточно прочной опорой. Да и денег, оставшихся после продажи Алинанниеми, не хватило для покупки новой избушки. Отец заставил Мирью взять на свое имя третью часть этих денег. У девушки впереди была своя жизнь. Сам он жил с Алиной в маленькой комнатушке в жилом доме акционерного общества.
После дождя пахло влажной землей, смолой и бензином. Над рекой плыл легкий туман. У берега покачивались моторные лодки и яхты. Мирье очень захотелось покататься с Нийло на своей лодке, носящей ее имя, которую они привезли с собой в местечко, но впереди ее ждало еще много дел.