— Из отделения общества «Финляндия — СССР», — говорила она как можно вежливее, но скоро перестала отвечать так, потому что после этих слов на другом конце нередко вешали трубку.
— Знакомая ищущего работу, — коротко стала говорить она. Иногда ее просили позвонить через несколько дней. Мирья записывала номера и звонила снова, но безуспешно.
Лучше всего, конечно, было бы обратиться к госпоже Халонен, у которой такие обширные связи и авторитет, но Мирье не хотелось этого. Госпожа и так много сделала для нее; кроме того, девушка стеснялась признаться ей, что так обеспокоена судьбой Нийло.
Настал день, когда советские туристы должны были проехать мимо их города. В отделении общества к встрече особо не готовились, поскольку туристы пробудут на их станции каких-нибудь десять минут. Сегодня Мирья позавидовала госпоже и господину Халоненам — они сопровождали двух туристов, приехавших ранее. Халонены уехали с ними в лес, где руководимая Арно акционерная компания вела заготовки. Оттуда они должны были приехать прямо на вокзал.
Мирья решила во что бы то ни стало повидать туристов и вручить им кое-какие подарки. Она купила деревянную статуэтку, изображающую старого финна, куклу в национальной одежде и кожаный бумажник, украшенный финским пейзажем.
День выдался горячий. Мирье поручили продать билеты на советский фильм «Судьба человека», который должен был демонстрироваться в 6 часов.
В полдень приехал Нийло. Он постеснялся зайти к Мирье, и ей пришлось бежать в парк, где они договорились встретиться.
То ли оттого, что сегодня было так много дел, то ли оттого, что так ярко светило солнце, настроение у Мирьи было приподнятое, радостное. Светлые волосы ее развевались, когда она, перебежав улицу, влетела в парк. Именно такой Нийло хранил ее в своей памяти. Он обрадовался, увидев девушку, и по ее радостному лицу решил, что она принесла добрые вести.
— Хорошо, что ты приехал, — Мирья бросилась к нему. — Но мне сейчас ужасно некогда, Нийло, ужасно... Надо идти продавать билеты, вечером — советская картина, а потом надо мчаться на вокзал к туристам. А потом... потом я свободна весь вечер.
— А куда мне сейчас идти? — растерялся Нийло.
— Пойдем со мной продавать билеты, а затем в кино.
— А тебе обязательно нужно смотреть этот фильм? — спросил Нийло. — Продай билеты, и пусть другие наслаждаются. Там ведь одна политика и пропаганда.
— Слушай, давай не будем сейчас препираться, — серьезно сказала Мирья. — Я не могу не идти и хотела бы, чтобы и ты был вместе со мной. Иначе...
— Ну что ж, давай... — смутился Нийло. — Я только думал, что...
— Значит, договорились. А теперь — пошли.
Отделение общества «Финляндия — СССР» помещалось в старом каменном здании. Войдя со двора через низкую дверь, Мирья и Нийло поднялись по крутым ступенькам узкой лестницы на второй этаж. Узкий темный коридор, двери — точно в купированном вагоне. На одной из них вывеска: «Отделение общества «Финляндия — СССР».
Нийло остался в коридоре. В ожидании Мирьи он разглядывал массивные стены здания: «Наверно, дом из самых старых в городе».
Отделение общества помещалось в двух комнатушках. Книги, подшивки газет, советские фотоальбомы, подарки гостей из Советского Союза — все это занимало так много места, что в две комнаты с трудом втиснулось три небольших стола.
Секретарь отделения Танттунен, уже немолодой, сухопарый и седой, продавал билеты. Покупателей было четверо, больше в комнату и не вошло бы.
— Пожалуй, лучше отнести билеты прямо на предприятия, — сказал Танттунен, обращаясь к Мирье. — Вот адреса.
Адреса Мирье были знакомы. Она взяла пачку билетов и вышла.
— Так быстро? — удивился Нийло.
Но Мирья потянула его за рукав.
— Пойдем в город. За мной!
Сначала зашли в городской магистрат. Здесь Мирья была впервые. Оставив Нийло во дворе, она поднялась по широкой лестнице мимо важного швейцара. Побродив по гулким просторным коридорам, Мирья нашла нужную комнату. Высокая худощавая госпожа в роговых очках уставилась на вошедшую девушку.
— Что ж, попытаюсь продать, — сухо ответила госпожа, — раз ваши так просят. Конечно, десять билетов много, самое большее — пять. Надеюсь, вы понимаете, что люди не очень охотно идут на такие фильмы, разве только из любопытства.
Вся робость слетела с Мирьи, и она решительно заявила:
— Дело ваше. Мы только не хотели оставлять магистрат без билетов. Значит, пять?
Госпожа заулыбалась.
— А вы, оказывается, не из робких... Давайте пятнадцать.
Мирья лукаво улыбнулась. Госпожа пояснила: