Пентикяйнен твердил свое:
— Да, они угостили меня водкой. А ведь мне и на Свири пришлось побывать... В войну... Пробыли мы там, сколько русские позволили... Потом они дали понять, что не пора ли убираться, дорогие гости... И тогда мы дали тягу... А этот парень, хотя он строит из себя господина, оказался похрабрее меня. Он смылся в лесную гвардию...
— Да хватит тебе о войне... Вы, очевидно, учительница?
— Врач.
— Врач? — Пентикяйнен почему-то так смутился, что убрал под столик бутылку с водкой.
— Это же чрезвычайно интересно! — воскликнул Куосманен и стал расспрашивать Айно Андреевну о жизни и работе советских врачей.
Пентикяйнен немного послушал, потом встал и вышел в коридор курить.
— Значит, правда, что в Советском Союзе медицинское обслуживание бесплатно? — спросил Куосманен.
— Конечно. Никто же не болеет ради собственного удовольствия.
Пентикяйнен заметил из коридора:
— А у нас — за всё деньги гони... Болеть — слишком дорогое удовольствие в Финляндии. Госпожа доктор, надеюсь, извинит меня, что я тут наговорил всякой чепухи. Откуда знать, с кем имеешь дело? Удивительный у вас народ! — заключил Пентикяйнен.
— Народа-то мы еще не успели узнать, — возразил его товарищ.
В Коувола финны должны были сделать пересадку. Пока они укладывали вещи, Айно сходила в свое купе и принесла портсигар из карельской березы и рюмочку — сувениры.
— Вот на память о Советском Союзе, — она протянула Пентикяйнену портсигар, и рюмка досталась Куосманену. Тот рассмеялся:
— Видишь, брат, на что намекает госпожа? Запомни и больше не кури при женщинах. А я должен пить не из горлышка, а из рюмки... Конечно, я шучу, но не знаю, как отблагодарить вас. Это очень трогательно с вашей стороны. А у нас нет ничего, чтобы подарить в ответ: всё уже раздарили.
В Коувола Айно вышла прогуляться на перрон и увидела, что Пентикяйнена встречает высокая худощавая женщина средних лет. «Жена», — подумала Айно. Женщина бросилась навстречу мужу. Он обнял ее за плечи, и тогда выражение ее лица вдруг изменилось. Она стала громко укорять:
— Вот в каком виде ты едешь из-за границы! Неужели даже из такой поездки ты не мог вернуться, не нализавшись?
Айно улыбнулась: жены во всех странах одинаковы!
Поздно вечером поезд прибыл в Хельсинки. Туристов встретили работники общества «Финляндия — СССР». На привокзальной площади их ждали машины.
Площадь как площадь, дома как дома, но было что-то в них чужое, непривычное. На стенах и на крышах — краски и свет: все должны знать, что нейлоновые чулки «Атлас» — лучшие в мире. Огромная реклама зубной пасты... «А что, если бы на деньги, ушедшие на эту рекламу, купить зубной пасты, ее, наверное, была бы целая гора», — с усмешкой подумала Айно.
Чемоданы погрузили в машину. Вокруг разговаривали и перекликались:
— Слушай, Пекка, мы же договорились...
— Лиза, подожди, сядем на тройку...
— Вон свободное такси...
— Я загляну вечером, посмотрю, что за шляпку ты купила...
«Странный город — все говорят по-фински!» — Айно Андреевна сама усмехнулась своей мысли.
Темноволосая миловидная девушка подошла к Айно и на ломаном русском языке пригласила ее сесть в машину.
— Кийтос, — ответила Айно по-фински. — А нам далеко? Может, пойдем пешком.
Девушка остолбенела — она подумала, что по ошибке заговорила с кем-нибудь из местных. Чтобы успокоить гида, Айно повторила свое предложение по-русски.
— Я-то с удовольствием, но как другие? — заколебалась девушка.
Пришлось сесть в машину.
С грохотом проносились небольшие трамвайчики, сплошным потоком мчались машины — черные, синие, красные, маленькие и большие — «Москвичи», «Победы», итальянские, немецкие, чехословацкие. Сидевший рядом с Айно Павел Иванович вслух называл марки машин.
Автобус остановился у отеля «Урсула». Над входом развевались флаги США, Англии, Дании, Швеции, Франции — в гостинице жили люди из этих стран.
Едва Айно успела умыться, постучала девушка-гид и пригласила ее на ужин.
Ужинали в уютной отдельной комнате ресторана за большим круглым столом, на котором стояли советские и финские флажки. Ужин начался официальными тостами с финской, потом с советской стороны. Понемногу скованность исчезла. Послышались шутки, завязались оживленные разговоры о театральных новостях Москвы, Ленинграда и Хельсинки. Тут же обсудили программу туристской группы на все десять дней.
Айно сидела рядом с Павлом Ивановичем и тихо передавала ему ход разговора, а потом незаметно для себя стала переводить для всех. Девушка-гид, слабо зная русский язык, с благодарностью уступила ей эти обязанности.