В тот вечер они говорили и даже поспорили о том, как живут за границей, где никто из них не бывал. Петя говорил обо всем заграничном с озлоблением: ему казалось, что все там жестоко, бесчеловечно. И люди тоже. Его можно было понять: слишком много он пережил на фронте, к тому же он был больной человек, предчувствовавший близкий конец. Айно и ее подруга доказывали, что люди всюду люди и хотят жить в дружбе, не знающей границ. И вот Айно сидела у окна гостиницы «Урсула» и смотрела на огни реклам зарубежного города. Она знала, что война не нанесла большого ущерба Финляндии. Здесь было легче строить и создавать красоту. Она уже успела убедиться, что финны умеют строить, что они любят свою страну и труд. «Хорошо, что поехала, — опять подумала Айно. — Хорошо видеть приветливые лица и пожимать руки друзьям».
Предстояла поездка в Нурмиярви, на родину Алексиса Киви. После завтрака осталось немного свободного времени, и туристы решили прогуляться в университетский Ботанический сад. Там они увидели редкую картину: с дерева на землю спрыгнула белка, взглянула на пришельцев маленькими круглыми глазами и, ничуть не испугавшись их, перемахнула на песок аллеи. Какой-то мальчик уронил на землю орех. Белка мгновенно схватила его и стремглав вскарабкалась на дерево. Откуда-то появилась вторая белка, добралась по ноге мальчика к карману его куртки, засунула голову в карман и быстро умчалась. Мальчик засмеялся и потряс в кармане орехами, и белка опять устремилась к нему.
Вдруг из травы прямо на Айно выскочила еще одна белка. Айно негромко вскрикнула и отпрянула назад, чуть не сбив с ног Павла Ивановича. Они громко рассмеялись; белка, распластав пушистый хвост, убежала. Мальчик посмотрел на них осуждающе. Руководитель группы предложил:
Пойдемте отсюда. И белкам ясно, что мы не знаем обычаев страны.
Айно стало неудобно. Она даже не заметила, что Павел Иванович вел ее под руку и что она села в автобусе рядом с ним.
И вот уже машина мчится по асфальтированному шоссе мимо соснового леса, озер, и небольших, всего в несколько домов, хуторов. И вряд ли когда-либо на этом финском шоссе так широко разливалась песня, которую любят в Советской стране:
А я остаются с тобою, Родная навеки страна! Не нужен мне берег турецкий, И Африка мне не нужна.
Пешеходы останавливались у дороги и удивленно провожали автобус глазами. Айно шаловливо махала им рукой.
Неделя подходила к концу. Туристы разъехались по стране. Тогда-то Айно Андреевна и Павел Иванович и сошли на небольшой станции. Им предстояло ехать на один из лесопунктов, где даже в это время года велись лесозаготовки. Их встретила представительница местного отделения общества «Финляндия — СССР», стройная шатенка средних лет. Она представилась Импи Халонен. С ней был довольно тучный, выглядевший вялым и усталым, но очень любезный господин, директор акционерного общества Арно Халонен. Для Айно Андреевны так и осталось загадкой: то ли они муж и жена, то ли просто однофамильцы.
Туристов подвели к роскошному черному лимузину. Госпожа Халонен села за руль и пригласила Айно сесть рядом. Потом они заметили, что Павлу Ивановичу, не знающему языка, будет, пожалуй, скучно на заднем сиденье с господином Халоненом.
Прямая узкая проселочная дорога нырнула в лес. Господин Халонен повернулся к Айно и попросил:
— Не будет ли госпожа Лампиефф любезна передать господину инженеру, что мы едем на участок лесного хозяйства, который выполняет заказ Советского Союза.
Айно впервые услышала свою фамилию в мужском роде, да еще в таком виде. Не знала она и того, как перевести выражение «лесное хозяйство». Лесхоз? И она смущенно спросила, что же означает это «лесное хозяйство».
— Это значит, что наша компания имеет участок леса в восемь тысяч гектаров, на котором в год заготовляется древесины ровно столько, сколько составляет ежегодный прирост.
— Очень любопытно! — заинтересовался Павел Иванович. — И сколько же это будет?
— Примерно шестьдесят тысяч кубометров, — ответил Халонен. — Более точно можно узнать в конторе.
— К нам, конечно, везут не древесину? — спросила Айно.
— Нет, бумагу и целлюлозу. У компании своя бумажная фабрика.
Господин Халонен каждый раз любезно оборачивался к гостям, заглядывал в глаза то Айно, то Павлу Ивановичу. Айно видела, что ему нелегко поворачивать голову: очень уж неповоротлива была его оплывшая жиром шея.
Машина остановилась перед конторой, выкрашенной в желтый цвет. Навстречу, широко шагая, вышел долговязый худощавый молодой человек в галифе и сапогах.