— Добро пожаловать! — радушно приветствовал он туристов, сперва пожав руки Халоненам.
Гостей провели в просторную светлую комнату. Посредине ее стоял большой блестящий стол. Издали казалось, что он сделан из двух широких сосновых досок. Пол был застлан блестящим линолеумом. На стол подали картофель в мундире, котлеты, свежую простоквашу, молоко в красивых кувшинах, прохладительные напитки и пиво в низких бутылках.
Начальник участка и господин Халонен рассказывали гостям о том, как они заготавливают древесину. Цифры Айно не запомнила. Ей не нужно было ничего переводить Павлу Ивановичу, потому что начальник участка довольно сносно говорил по-русски. Картофель на тарелке Павла Ивановича остывал, пока он записывал цифры.
— Дайте гостям хоть поесть, — вмешалась наконец госпожа Халонен. — У вас впереди целый вечер.
Потом отправились в лес. Айно не заметила нигде валежника или сучьев. Ехали на маленькой машине начальника. Вдруг он остановил машину.
— Глядите, семенник. Красивый, правда?
Сосна — высокая, прямая, как линейка, без единого сучка почти до самой верхушки — действительно была достойна любования.
— Все такие деревья учтены и нанесены на каргу, — пояснил начальник.
Казалось, что и впрямь в этом лесу все на учете: начальник показывал, что именно подлежит рубке в этом году, а что остается на следующий год. Павел Иванович был немало поражен, узнав, что сучья тут не сжигаются — покрупнее идут на дрова, их разделывают и укладывают в поленницу, а хвою разравнивают по мху, чтобы она сгнила.
Двое молодых парней в фетровых шляпах и серых комбинезонах валили лес лучковыми пилами. Дело у них спорилось. Окоренная древесина лежала в ровных штабелях. Две ели почти одновременно упали наземь, и парни выпрямились. Начальник подошел к ним.
— Закурим, ребята? — Он протянул портсигар. — Вот советские гости пришли посмотреть, как у нас работают.
Парни с любопытством обернулись, неторопливо ответили на рукопожатие гостей.
— Сколько вы зарабатываете? — Айно перевела вопрос Павла Ивановича.
Парни переглянулись, потом посмотрели на начальника, словно удивляясь: разве такое помнишь?
— Ну примерно на день выходит по полторы тонни. Как ты, Матти, думаешь? — подсказал начальник.
Парень помоложе подтвердил:
— Да, наверно, так и будет.
Но второй, постарше, уточнил:
— Да, полторы. Можно бы и больше, если бы хватало силы. В среднем финский лесоруб зарабатывает в месяц до двадцати тонни. Хотя точно утверждать я не берусь. Начальнику эти дела лучше известны.
Павел Иванович поинтересовался, почему они не валят лес бензомоторными пилами; может быть, в Финляндии ими вообще не пользуются?
— Есть у некоторых и бензопилы, — ответил парень помоложе. — Но я предпочитаю лучковку. Удобнее.
— Парни молодые, силы много, — заметил начальник.
Парень постарше опять уточнил:
— Дело, видите ли, в том, что все надо подсчитать. Моторная пила стоит что-то около ста тысяч. Вот и прикиньте, сколько часов она прослужит и сколько заработает вальщик. Моторная пила должна вернуть своему владельцу истраченные на нее сто тысяч, кроме того, обеспечить ему приличный заработок и проценты, если пила куплена в рассрочку. Но она не всегда делает это, пила, то есть...
— Неужели рабочий должен приобретать инструмент за свой счет? — спросил Павел Иванович, все еще не веря своим ушам.
Начальник пожал плечами и ответил по-русски:
— Конечно. А гости, наверно, уже устали?
И он пошел к дороге.
— Пойдемте, пойдемте, — охотно присоединился к нему господин Халонен.
Рядом с бараком топилась баня. На пороге сидела старая женщина и вязала веники. Айно подошла к старушке и заговорила с ней:
— Вы, значит, работаете здесь, на лесопункте?
— А? Что? Где? — не поняла старушка.
— Ну, на лесозаготовках...
— Да я что-то...
— Так вы работаете в этом лесном хозяйстве? — Айно наконец вспомнила правильное название.
— Да я не то, что работаю, стара уж я, вот веники вяжу да убираю и топлю. Наш начальник такой добрый, что дает мне, старой женщине, на хлеб да на кофе заработать.
Видимо, старушка была туга на ухо. Айно спросила громче:
— А семья у вас есть?
— Что? У кого? У кого есть, а у кого нет.
— А у тебя-то?
— У меня? Был старик дряхлый да больной. Вот уже два года, как господь прибрал.
Старуха посмотрела на Айно слезящимися глазами и спросила:
— А госпожа не из России ли, как тут поговаривают? Ты даже говоришь по-фински?