И тут Павел Иванович неожиданно заговорил:
— В Ленинграде я вам сказал, что жена не встретит меня на вокзале. Хотите знать — почему?
Айно кивнула. Что ей еще оставалось делать? Павел Иванович взглянул на часы:
— Попытаюсь рассказать коротко. Мы учились вместе. Правда, на разных факультетах. Месяца за два до войны поженились. Не знаю, может, вам покажется банальностью, если я скажу, что в мире не было и не будет такой счастливой пары, как мы. Но так было... После лекций мы бежали друг к другу навстречу, безумные от радости, ничуть не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Потом началась война...
Павел Иванович чиркнул вторую спичку и закурил — первая обломилась.
— Лена... Я, кажется, еще не сказал, как ее зовут. Лена была дома, когда в дом попала бомба. Ее вытащили из-под развалин без сознания, всю искалеченную. Всю войну она пролежала в больнице на Урале. И вот уже восемнадцать лет, как она прикована к постели. Можете представить, что это значит для человека, который был хорошим спортсменом — зимой она ходила на лыжах, летом пропадала на стадионе. Помните белочку в Хельсинки?.. Такой была и Ленка, легкой и быстрой. А теперь не может шевельнуть ни одной ногой. Поражена центральная нервная система — и это неизлечимо. Вы врач и лучше знаете эти дела. Каких только кресел-колясок я ей не привозил, но любое движение причиняет ей боль. Так мы и живем. Мать-старушка ухаживает за Леной. Да, восемнадцать лет...
Айно Андреевна сидела, затаив дыхание и не отрывая глаз от собеседника. Она даже не замечала, что глаза ее полны слез. Только прошептала сдавленным голосом:
— Говорите, говорите...
Павел Иванович снова посмотрел на часы.
— В общем-то я рассказал все. Вот так мы и живем... — повторил он. — Скажу еще, что мои чувства к Лене не изменились. Или, во всяком случае, я стараюсь, чтобы они не изменились. Сейчас она дорога мне как никогда. Простите, это тоже банальная фраза, но зачем мне выискивать новые слова, если это — правда. Самое страшное, что характер у Лены стал не тот, видимо сдали нервы. Первые годы она вечно плакала, умоляла меня оставить ее, не губить свою жизнь из-за нее. Временами она хотела покончить с собой, искала яд. Теперь она стала раздраженной, даже истеричной. Она ревнует, меня ко всем и ко всему, хотя у нее для этого нет даже и малейшего повода. Поверьте — ни малейшего. Я ни разу не изменил ей и не изменю. И не смог бы даже. Когда она успокаивается и засыпает, она кажется мне точно такой же, какой была в молодости, в самые чудесные недели нашей жизни. Я смотрю на нее, осторожно глажу ее волосы — они у нее стали редкими и седыми, — и мне кажется, что схожу с ума. Если бы я знал, кого надо убить 1а это, я разорвал бы его на куски, как зверь...
Папироса в руке Павла Ивановича переломилась. Куски не попали в пепельницу, а упали на пол.
Л дальше, расскажите еще, — машинально повторила Анно Андреевна, даже не думая о том, что Павлу Ивановичу нужно отвлечься и успокоиться.
Как я еще никому не говорил об этом. Те, кто пшют и гак. Нет, всего не знает никто, и понять все... Ну вот я уже начинаю жалко на судьбу. Мы с вами больше не встретимся. В таких случаях иногда рассказываешь о том, о чем обычно молчишь. Когда я вспоминаю Лену, — и во время этой поездки я всегда думал о ней, — я начинаю про себя желать, чтобы какой-нибудь хороший человек отнесся ко мне с сочувствием, жалостью. Например, вы...
Айно Андреевна поняла, что сейчас Павел Иванович говорит о том, каким он хотел бы быть, но в жизни люди часто бывают не такими, какими они хотели бы.
— Не помню, что мы с вами видели в кино в Ленинграде. Я думал о другом. В этом кинотеатре я был когда-то с Леной. Я старался восстановить в памяти те минуты как можно живее... Ну вот, — Павел Иванович опять взглянул на часы. Поезд начал замедлять ход. — Приехали!
В тамбуре Павел Иванович протянул руку и сказал:
— Я тут жаловался на судьбу... Извините меня. Такое говорят раз в жизни. Большое вам спасибо за дружеское участие.
Павел Иванович пошел к вокзалу — прямой, с поднятой головой. Еще раз обернулся, помахал Айно и исчез в толпе, откуда и пришел в жизнь Айно на эти десять дней. Айно вернулась в купе и села у окна, подумав: «Вот жизнь, о которой не рассказывают туристам».
Она смотрела на здание вокзала, в дверях которого исчез ее спутник. Вспомнила, какой был вокзал в Волховстрое до войны — очень маленький и невзрачный, по сравнению с этим новым. Во время войны немецкая бомба попала прямо в вокзал, забитый эвакуированными женщинами и детьми. Какая ужасная трагедия разыгралась здесь в тот день! Айно Андреевна содрогнулась.