Однажды в отделение общества пришел инженер, живший в одном доме с Мирьей. Тот самый, которому она показала язык на стройке. Мирья удивилась: каким ветром его занесло? А Танттунен встретил его как старого знакомого.
— Здравствуйте, господин Иокивирта. Рад вас видеть. Садитесь, пожалуйста.
Господин Иокивирта сел, обвел комнату критическим взглядом и начал:
— Вы, конечно, читали, как коммунисты обливают грязью меня и нашу компанию.
— Да, что-то такое случайно бросилось в глаза.
— Но это ведь клевета, правда?
— Да я ведь... так, мельком... Не обратил внимания.
— Это сплошная инсинуация. Я и пришел, чтобы вы посоветовали им воздерживаться от этого, а еще лучше — оставить в покое нашу компанию.
— Да я вот... Я занят делами общества. Уж постарайтесь сами постоять за себя.
Мирья улыбнулась: секретарь ответил этому реакционеру почти теми же словами, как и ее отцу-коммунисту, когда он приходил посоветоваться по вопросам заработной платы.
Танттунен был Танттунен.
Господин Иокивирта занимал большую, прекрасно обставленную квартиру в самом центре города, хотя и служил всего лишь прорабом на стройке. Видимо, не случайно поговаривали, что он в компании не просто инженер, а имеет куда больший вес.
В столовой сидели гости. Ужин уже заканчивался, и гостям подали кофе с коньяком. Один из них, коммерции советник, низкого роста, лысый, лет пятидесяти, отказался от коньяка, заметив, что врачи запретили ему пить. Он пил кофе маленькими глотками, просматривал пачку отпечатанных на машинке листов.
— Вот она, наша свобода слова, — ворчал Иокивирта. — Даже свои говорят, что нельзя опубликовать...
— Ну, ну, — сочувственно повторял коммерции советник. — Значит, так и говорят?
— Внешняя политика! — усмехнулся Иокивирта. — А по-моему, свобода печати — это внутренняя политика!
— Да, но я... Я ведь не читал, — замялся советник. — А вы и раньше что-нибудь писали?
— Только очерки о боях во фронтовые газеты.
— Да, да. Тут, очевидно, нужно и уменье, и навыки. Я, конечно, не разбираюсь в этих делах. Я только читаю, а писать не пишу... Разве что деловые письма. Да и то пишу не сам, лишь подписываю... А вот у вас тут сказано: «Так финский солдат покинул землю соплеменников, утомленный и удрученный, но не упавший духом, хоть крылья и были сломаны...» Что это за крылья? И аллитерация? Почти как в «Калевале». Или вот... «И след остался на болотах, неизгладимый, обвиняющий; и крик в сердцах немым укором: почему мы не дошли до цели...» Какой цели? Нет, так это уже не то... Особенно теперь. Времена не те. Не знаю, не знаю, не читал всего. — Коммерции советник завязал шнурки папки и вернул рукопись хозяину, добавив: — Да, чтобы писать, надо тоже иметь навыки. А то у вас что-то вроде патоки получилось. Финны же предпочитают соленую салаку, правда ли? Хе-хе!
Иокивирта взял рукопись и опять заговорил о том, о чем шла речь за обедом:
— Хорошо еще, что хоть Танттунен дает нашему брату сказать свое слово о соседней стране.
— Он так просил меня... Почему бы не выступить... — отрывисто вставил коммерции советник.
— Слушал я как-то одного туриста, — рассказал Иокивирта. — Сплошные восторги. Точно его подкупили. Я, конечно, не берусь утверждать такое. Может быть, он просто из идейных. Так пусть услышат, что представляет та страна в наших глазах...
— Да, да, — соглашался коммерции советник. — Я смотрел и видел, что не то... Если бы наш брат там жил, то... Да, да, зубы на полку... Хе-хе...
— Так и скажите.
— Да, да, но, кажется, пора идти. — Коммерции советник вытащил из кармана жилета старинные золотые часы-луковицу.
Шум в зале еще не утих, когда слово предоставили коммерции советнику, и Мирья толком не расслышала его фамилию. Что-то вроде Вялляри или Рялляри. Сердце у Мирьи тревожно сжалось. Что же будет говорить этот коммерции советник? Отец относился к таким затеям очень скептически. Танттунен, наоборот, не боялся приглашать в качестве лекторов и явных реакционеров. Лишь бы они говорили правду. Если же они начинали извращать факты, Танттунен обладал достаточными знаниями и достаточно острым языком, чтобы осадить клеветника. «Что же будет сегодня?» — подумала Мирья с тревогой: коммерции советник пришел в сопровождении господина Иокивирта. Поднявшись на трибуну, он долго протирал очки. Наконец опустил очки на стол и, больше уже не трогая их, начал сухо, казенно: