— Пошло! — мужчины задорно махали руками. — Валяй! — кричали они трактористу, будто вся сила была в его молодых руках.
А тракторист только крепче сжимал рычаги и, улыбаясь, смотрел, что творилось за его спиной.
Не прошло и трех минут, как стальная машина сделала свое дело. От вековой избушки осталось только хаотическое нагромождение гнилых досок, бревен, камня и сухой глины. Трос, скользнув поверх бревен, еще приволок с собой какое-то гнилье, потом оставил последние куски на земле и стал спокойно наматываться на лебедку. Мотор продолжал работать размеренно и тихо, как и подобает победителю, а каменистый грунт под трактором все еще дрожал. Тракторист выключил мотор и соскочил на землю. К развалинам избушки осторожно вернулась машина с прицепом.
— Давайте грузить, — велела Елена Петровна и сама взялась за бревно. Потом задумалась: — Может быть, притащить сюда подъемный кран?
— На кой он черт? — один из рабочих презрительно ногой легкий и сухой кусок гнилья. — И прицеп тут вроде ни к чему. И ты отойди, Елена Петровна. Неужели мы, мужчины, без тебя не справимся?
Бригадир подмигнул другим и сказал прорабу с невинным видом:
— Говорят, кое-кто сегодня справит новоселье. Правда ли, Елена Петровна?
— Значит, правда, если говорят, — усмехнулась Елена Петровна. — Не беспокойтесь, приглашу, как только управлюсь.
— Шла бы ты, Елена Петровна, домой. Уж мы как-нибудь без тебя справимся, — предложил бригадир.
А когда она пошла, окликнул ее:
— Елена Петровна, а как насчет досок? Сороковку пустить в расход?
— Конечно, сороковку. Мы не столь богаты, чтобы нагнать плохими досками.
— Много надо досок, — сомневался бригадир.
Раз много, значит, надо делать основательно. — Прораб сказала это твердо.
Стоял жаркий и тихий летний вечер. Комары кружились клубами у самой поверхности воды. Это было устье реки Туулиёки. За поселком река впадала в большое озеро, противоположный берег которого виден был узкой полоской только в ясный день. Здесь Туулиёки была такая же широкая, как и текущая далеко на севере река Кемь, на берегах которой родилась и выросла Елена Петровна.
Она уже давно покинула берега родной реки, побывала на многих стройках Карелии, повидала десятки разных рек, но часто, как и сейчас, на берегу Туулиёки, вспоминала места, где проходили ее детство и годы юности и где война отняла у нее все — родных, дом, мечты...
А воспоминаний у человека никто и ничто не в силах отнять.
Поднимаясь с понтонного моста к поселку, она завернула в контору узнать, не вернулся ли из Петрозаводска начальник стройки Воронов. Нет, еще не вернулся. Выходя из конторы, Елена Петровна увидела во дворе двух мальчуганов лет десяти-одиннадцати, вцепившихся друг в друга.
— А ну-ка прекратите! — крикнула она и разняла драчунов. — Что случилось?
— Он убитый, а лезет, — всхлипывая, пробормотал мальчик с круглым, обильно усеянным веснушками лицом.
— Нет, это ты убитый, — горячо возразил другой. — Ложись!
— Ничего не понимаю, поясните толком, — потребовала Елена Петровна. — Как убит, почему?
— Мы играем в войну.
— Ах вот оно что! — Только теперь Елена Петровна заметила, что другие мальчишки бегали поблизости с палками наперевес, «бабахали», падали и снова бежали. За канавой в пыли лежал «пулеметчик» и крутил трещотку. — Вот в чем дело! — повторила Елена Петровна ледяным голосом. — А кто вас научил таким играм?
— Мы сами...
— Сами?! Ну-ка, вояки! — крикнула она. — Немедленно прекратите! Кончилась война. Мир. Давайте все сюда.
Ребята с опаской подходили к Елене Петровне, еще не решаясь расстаться со своим вооружением. Командир, карапуз с разорванной штаниной, с деревянной саблей на боку и пистолетом в руке, подозрительно посмотрел на прораба, потом подал команду:
— Рота, за мной!
Рота пошла не за ним, а впереди его. Елена Петровна оглядела ребят и сказала, отчеканивая каждое слово:
— Чтобы этой игры больше не было!
— А почему? — нерешительно спросил командир. — Каникулы ведь...
— Не надо играть в войну, ребята. Так что сложите оружие. Вот туда, в угол. Живо! Неужели вам не говорят в школе, кто в наше время замышляет войну? Ну, кто?
Ребята, конечно, знали — кто, но молча стояли перед прорабом, растерянные и понурые.
— Ребята, айда купаться, — предложил получивший отставку командир.
В дровяном сарае, закрытом палкой, раздался сильный стук. Это «военнопленные» требовали себе свободу. Их выпустили. И лишь пятки засверкали, когда две армии, только что воевавшие между собой, дружно заспешили к реке.