Пока Елена Петровна умывалась, подали чай. Спутница сидела и ждала ее, словно для того, чтобы заявить:
— А я замужем второй раз.
— Да?!
Пока Елена Петровна доставала дорожные припасы, спутница успела рассказать, что первый муж ее ушел к другой, помоложе и покрасивее: война испортила мужчин.
«Наверное, устал от твоей нескончаемой болтовни?» — подумала Елена Петровна, а вслух сказала:
— Не всегда виновата война.
— Нет, война! — не уступала брюнетка. — В наше время мужчин стало меньше, чем женщин. Вот и разбаловали их. Мой нынешний благоверный тоже ушел от жены. Наверно, на этот раз я оказалась моложе да красивее. Так что я свое взяла...
В купе ехал еще один пассажир — старый, весь седой, но еще статный мужчина. Он стоял в коридоре и курил. Обернувшись, он вмешался в разговор:
— Я тоже так думаю, что война тут ни при чем. Значит семья была шаткая еще до войны. Здоровая семья — как и народ — в войну только крепче становится...
— О да, я где-то читала нечто подобное, — усмехнулась женщина. — Я говорю о жизни.
— Наверно, я прожил больше вас, — невозмутимо заметил старик. — И тоже говорю о жизни.
— Что вы стоите? Садитесь, пожалуйста. — Елена Петровна обрадовалась новому попутчику.
Старик потушил папиросу и сел рядом с Еленой Петровной.
— В жизни всякое бывает, — обратился он примирительно к брюнетке. — Старики, вроде меня, любят поучать или осуждать, часто даже не зная, о чем идет речь... Смотрите, опять снег пошел.
— А это плохо, если еще не было морозов. — Елена Петровна поддержала новую тему. — Очень плохо для лесозаготовок. Болота не замерзнут.
— Вы из Карелии? — спросил старик. — Очень приятно! Я тоже еду туда. Впервые, правда.
Поезд остановился, и разговор прервался. Старик пошел за газетами.
— Вы не захватите нам лимонаду? — попросила брюнетка. После его ухода она сказала Елене Петровне: — Он, наверно, отставной полковник или генерал. Видите, какая стать!
— Может быть, — безразлично ответила Елена Петровна.
— Знаете, я обычно отгадываю профессии людей. — • Брюнетка не хотела прерывать разговора. — Вы, например, скорее всего партийный или советский работник районного масштаба.
— Мы все должны считать свою работу партийной или советской.
— Отгадала! — Женщина посчитала слова Елены Петровны за утвердительный ответ и тут же спросила в упор у старика, вернувшегося с газетами и двумя бутылками лимонада: — Я отгадываю профессии. Вы, наверно, полковник в отставке или даже генерал.
— За мои годы кем только не успеешь побыть, — уклончиво ответил старик и стал просматривать газеты. — Вот когда человечество добьется прочного мира на земле, тогда генералам и офицерам придется приобретать другую профессию. И, видимо, так в конце концов и будет.
Елена Петровна тоже взяла газету, но, прежде чем просмотреть ее, спросила у попутчицы:
— А вам самой придется сказать, кто вы. Я не умею отгадывать.
— О, у меня весьма благородная профессия, — засмеялась женщина. — Мужчины, видите ли, хотят быть красивыми. Вот я и помогаю им в этом...
Старик машинально пощупал тщательно выбритый подбородок. Все засмеялись.
— И неплохо работаю, — похвасталась брюнетка. — Мое фото висит на доске Почета артели. Приходите — увидите. — А потом она вдруг сказала задумчиво: — Вот хочу в партию вступить. Наш секретарь партийной организации не против, но просил подождать годик-другой. Дело, говорит, серьезное.
Старик опустил газету.
— Да, это дело серьезное. Тут нельзя спешить.
— А если человек хорошо работает? — спросила женщина.
— Это, конечно, главное, но одного еще мало. Надо еще взвесить, на что ты готов и на что нет, куда идешь и какие требования себе ставишь.
— Вы, наверно, партийные?
— Старался быть партийным по мере своих сил, — ответил старик и спросил: — Не знаете, в Туулилахти поезд когда приходит?
— В Туулилахти? — воскликнула Елена Петровна. — Так я же оттуда! Вы в командировку или к родным?
— Почти как к родным.
— К кому, простите? Я там всех знаю.
— Пионеры позвали меня в гости, — улыбнулся старик. — И есть у меня там фронтовой друг — Воронов Михаил Матвеевич. Знаете его?
— Тогда я вас знаю. Вы... Простите, забыла фамилию. Воронов о вас много рассказывал. Вспомнила: Морозов! Правильно?
Старик кивнул и продолжал:
— Пионеры так просили приехать. А это народ, которому нет сил отказать. Да и друга своего хочу повидать. Как он там?