— Вопросы есть, или перейдем к конкретным заданиям каждой бригаде на ближайшие дни? — заключил начальник.
Вечером были танцы. Нельзя же без них — строители в основном народ молодой. Правда, танцевать приходилось небольшими группами, по очереди, потому что помещение столовой, служившее заодно и клубом, было очень невелико. Обедать тоже ходили по очереди. Но и те, кому приходилось ожидать на морозе, не обижались. Парочки гуляли по глубоким тропинкам, таким узким, что поневоле приходилось идти, прижавшись друг к другу. «Скоро потребуется много квартир, — улыбнулась Елена Петровна, глядя на них. — А там и садики, и ясли».
Когда Елене Петровне хотелось поговорить о Мирке, она шла к Айно Андреевне. Она уже все продумала. Весной она поедет за Миркой, а потом вместе — на Черное море. С недельку проведут в Москве, походят по музеям, театрам, потом в Ленинград... В Петрозаводске тоже побудут, заедут на пару дней в Туулилахти. И потом — сюда. Здесь Мирка привыкнет к новой обстановке, научится говорить по-русски и потом поедет учиться. Мирка должна учиться — так хочет она, мать. Она все-все продумала.
Айно Андреевна немного засомневалась:
— Я, конечно, не успела узнать, в каких условиях выросла Мирка, но, может быть, ей тяжело будет привыкнуть к такому... — она показала на окно, за которым стояла тайга, освещенная прожекторами, вся в дыму и искрах.
— Но она ведь моя дочь! — возразила Елена Петровна.
Вернувшись в палатку, она опять села за письмо. Мирка должна заранее знать, куда она едет. Мать хотела рассказать дочери о ее родине суровую, но прекрасную правду.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
«Моя родная доченька Мирка...»
Длинное письмо, написанное незнакомым почерком. Фотокарточка какой-то женщины. Ома сидит в кресле, дородная, важная, точно хозяйка богатого поместья. А за ее спиной возвышается белоснежный дворец с колоннами, окруженный пышными пальмами.
Мирья не сразу поняла, от кого это письмо и чей это снимок. Но подпись: «твоя мама». Эта женщина — мама? Нет, ей в тысячу раз дороже полуразвалившаяся избушка на Алинанниеми и Алина, сгорбленная, старая.
Мирья прочитала начало письма и снова взяла фотографию. Теперь женщина на снимке уже не казалась ей надменной. А этот дворец, оказывается, не ее, а просто дом отдыха на берегу Черного моря. Она там отдыхает.
Письмо написано по-фински, правда с некоторыми непривычными оборотами, но Мирья этого не замечала.
...Отца уже нет. А мама жива, хотя Мирья считала ее умершей почти семнадцать лет назад. Да она и была тогда на волосок от смерти. Ее подобрали без сознания, много месяцев она лежала в госпитале.
На фотографии — женщина, много испытавшая и вынесшая... Она никогда не плакала, а вот теперь плачет... И руки ее дрожат... Мирья видела это по письму.
— Мама!..
Мирья дочитала письмо до середины, и только здесь то, что она вначале сознавала рассудком, дошло до сердца. Мама, ее настоящая, родившая ее мать, — жива!
Это глаза ее матери. Ее волосы... Ее лицо! Такой, именно такой Мирья ее и представляла.
У девушки вырвался сдавленный крик, а глаза сияли.
Мирья была одна в отделении общества. Она металась из комнаты в комнату, подбежала к зеркалу, посмеялась, увидев свое отражение, и опять кружилась в поисках хоть кого-нибудь, чтобы поделиться новостью. По характеру она все-таки оставалась карелкой — темпераментной и непосредственной, не умеющей скрывать свои чувства. Схватив с вешалки пальто, она заперла дверь и чуть ли не кубарем скатилась по лестнице на улицу.
Крупные белые хлопья тихо кружились в воздухе, словно подыскивая место, где можно было бы лежать нетронутыми. Но разве найти им такой укромный уголок на городском тротуаре и на улицах, по которым сновали люди и неслись машины. И никому не приходило в голову, что они топчут красоту, которую способна создать только природа.
Мирье было обидно, что она не могла поделиться новостью с Нийло. Он целыми днями носился по городу в поисках работы и ночевал где-то у знакомого. Телефона у него не было, да и адреса Мирья тоже толком не знала. Мирья была уверена, что Нийло тоже обрадуется, узнав ее новость.
Она решила зайти на стройку. К тому же туда было и поручение. Знакомые ей строители работали на другом месте — на берегу озера высилось огромное здание нового магазина и ресторана.
Кряжистый рабочий настилал пол. По-видимому, он был мастером по этой части, потому что на всех стройках Мирья заставала его за одной и той же работой. И неизменно он приветствовал девушку словами: