— Всем! Всем! Всем! Слушайте и не говорите, что вы не слышали! Скоро на базарной площади состоится срочное объявление от князя Игоря Всесветовича!
Большинство окон вторых этажей раскрылись настежь, и княжеский слуга ещё раз повторил важную утреннюю новость. Лично мне было сразу ясно, что скажет князь. Я устал, я ухожу, пробубнил я про себя. Осталось только посмотреть на преемника. И я тоже поспешил на площадь.
По дороге забежав в торговый дом, который уже открыла Иримэ, оставил часть денег там. Нечего с собой в такую толкотню таскать все золото. Пятнадцать фирменных бутылок я принялся наполнять напитком, похожем цветом и вкусом на капучино. Ещё пять накануне вечером презентовал купцам Севастьяну, Аристарху, Булату и Гавриле, всем своим одноклубникам по мордобойке, и с лучшими пожеланиями сделал презент сэру Пилигриму. Что-то он в последнее время ко мне зачастил и выпивал не меньше пяти кружек за интеллектуальными беседами. Домишко магика я скажу то ещё зрелище, как музей, всё завешено картинами, заставлено статуэтками, колбами и баночками неизвестного содержания. В довершении ко всему в большой комнате у него была прекрасная библиотека. Кстати, сэра Пилигрима удалось уговорить отсудить первый официальный футбольный матч.
— Я ведь не отказываюсь, — голосом актёра Смоктуновского ответил магик, — но мне хотя бы приблизительно узнать правила игры.
— Если мяч влетел в ворота — это гол, — я стал зажимать пальцы, — если вылетел за боковую — аут, если за лицевую — от ворот или угловой. Нарушение во вратарской площади — пенальти, в поле — просто штрафной удар.
— А если допустим, ногой ударят в голову — за это что дополнительные очки? — Пилигрим налил себе холодного капучино из бутылки и пригубил его, не подогревая.
— Нет, в голову бить нельзя, и вообще человека в футболе бить нельзя, — я принялся эмоционально размахивать руками, — в том то и суть, в футболе бьют только по мячу.
— Какая страшная игра, — огорчился магик, — этот несчастный, который будет мячом, его же, в конце концов, убьют. Знаете что, я пацифист и пожалуй…
— Да не надо никого убивать! — выпалил я, — мяч — это кожаный шар, голямба.
— Тогда предлагаю переименовать игру в голямбойку, так людям понятнее будет, — улыбнулся довольный сэр Пилигрим.
Если с главным судьей все разрешилось наилучшим способом, то с футболистами вышел не комплект. Все мои «колобки» как один отказались играть, не пойми во что и зачем. А вот Севастьян, наоборот, с радостью согласился. И когда я ему рассказал, что заказал нам одинаковые красно-белые футболки, он привёл меня в кладовую и показал залежалый товар.
— Год назад привёз партию белых труселей и красных чулок, — пожаловался он, — может быть в дополнение к твоим футболкам их тоже как-то задействовать? Новая игра — новая форма.
— Отличные труселя! — я приложил к себе белые из шерсти трусы, — и чулки, если их загнуть по колено тоже сгодятся. Как сыграем, сбагришь всё это махом, я даже знаю кому.
В конторе пока я наполнял водой фирменные бутылки и превращал, малопригодную для питья не кипячёную жидкость, в капучино. В «Рога и копыта» сначала забежал Ванюха, и сказал, что скоро на площади начнётся «прямая трансляция» выступления отца житомирских народов, поэтому временно работать не сможет. Затем отметилась Хелена и тоже отпросилась на сверхважное событие. В довершении зашёл Ярослав Олливандер, и предложил открытие торгового павильона по такому праздничному случаю отложить.
— Не каждый день сам князь перед народом отчёт держит! — поднял указательный палец вверх Ярослав Генрихович.
— У нас в Чудесной стране, таких худородных князей, как грязи, — фыркнула эльфийка, — если вам интересно, что в очередной раз наврёт ваш пустозвон, то можете идти, я сегодня поработаю за всех.
— Вам, как иностранке, позволительно, — обиженно засопел книгочей.
Я закончил превращать воду в кофейный напиток и чмокнул любимую лесовицу в щеку.
— Ири, крошка, — сказал я, — если зайдут воры, грабители или убийцы, то напоминаю у нас ко всем посетителям вежливое отношение. Не забудь сказать, здравствуйте я ваша смерть.