Райдер ответил, что она не могла, но человек на другом конце провода возможно не знал этого.Берншоу сделал несколько шагов к женщине, и Мише пришлось сдержать смех. Она была готова надрать ему задницу, и он был уверен, что Берншоу знал это.
– Не понимаю, о чем вы говорите. Это моя машина, – она покачала головой. – Так и есть. Думаю, вам лучше оставить меня в покое, пока вы не поранились.
– Думаете, я вас боюсь? – Ее смех был саркастическим и громким. – Вы просто кусок дерьма. Давайте, большой мальчик, испытайте меня.
– Миша, какого черта она делает?– Он сказал Райдеру, что не знает, но это заставляет Берншоу нервничать, а нервные люди совершают ошибки.
– Наблюдай за ними.
– Конечно, – женщина приблизилась к Берншоу и полезла в свою большую сумку. Когда она вытащила банку из сумки, Миша рванулся вперед, но остановился, когда она вытащила пистолет. – Господи.
– Вы с ума сошли, – она пожала плечами Берншоу, затем выстрелила ему под ноги. Он упал так быстро, что Миша удивился, как быстро может двигаться человек его роста. – Я добе-русь до тебя, сука, вот увидишь. Ты будешь еще одной зазубриной в моей деятельности.
– Ты так думаешь, – Миша наблюдал, как Райдер подошел к женщине сзади и направился к мужчине. Как только он оказался в паре футов от машины, он почувствовал это. Кровь. Потом он увидел пистолет в штанах Берншоу. Он рассказал им, что нашел.
– Я думаю, у него тело в машине, – Райдер побежал и оторвал женщину от земли как раз в тот момент, когда Миша попытался схватить мужчину, который вытащил свой пистолет. Вы-стрелы были быстрыми и громкими, и Миша запаниковал, почувствовав, как что-то вонзилось ему в плечо. Опустив Берншоу на землю, Райдер прижал женщину к ближайшему зданию. Все закончилось очень быстро.
Они ждали, когда кто-нибудь откроет багажник. Миша уже открыл бы его, но поскольку его за это пока не арестовывали, пришлось обратиться в полицию. Все, на чем они его держали – это обвинение в стрельбе. Женщине, которая сама была отставным полицейским, тоже предъ-явили обвинение. Стрелять из оружия в черте города было тяжким преступлением.
Когда багажник, наконец, открыли, трое молодых полицейских попятились от него. Одного запаха было достаточно, чтобы заставить отступить даже опытного офицера. Но это было... две женщины были жестоко избиты, почти до такой степени, что будет трудно их опознать.
Миша стоял возле одного из прибывших офицеров, как вдруг почувствовал головокруже-ние и легкую тошноту. Он слышал, как ругается Томас, потом Картер, но Мише было трудно сосредоточиться, пытаясь соскользнуть на землю. Только когда Райдер встряхнул его, он ус-лышал.
– В тебя стреляли, тупой членосос, – Мише показалось, что его гнев был смешным, и рас-смеялся. – Идиот, какого черта ты ничего не сказал?
– Ничего? – Райдер тихо зарычал и велел ему заткнуться. – Думаю, мне нужно прилечь.
– Ты на гребаной земле. Неудивительно, что ты даже... почему ты ничего не сказал?
Миша хотел было повторить ему, но в голове у него вдруг застучало. Он попытался сесть, но не смог. Когда он увидел Картера, Миша схватил его.
– Не оставляй меня. Пожалуйста, не оставляй меня, – Картер кивнул. – Никогда не остав-ляй меня. Ты нужен мне рядом. Пожалуйста. Я все испорчу, и ты должен мне помочь.
– Ты придурок, ты знаешь это? – Миша кивнул. – Я останусь, пока ты все не уладишь. Не то, чтобы я…
Все потемнело.
***
Хан не знала, что с собой делать. Дом был очень хороший, но не ее. Ну, она предположи-ла, что это вроде как ее. У нее была хорошая комната с кроватью, но остальная часть дома бы-ла... была вроде как пуста.
В гостиной стояло кресло, направленное к телевизору, самому большому из всех, что она когда-либо видела. В столовой было так светло из-за множества окон, что она обнаружила вос-хитительным. Там не было стола, так что она могла довольно легко передвигаться со своим ин-валидным креслом, что помогло. Кухня была единственной комнатой полностью укомплекто-ванной. Там даже был повар.
– Мисс Оливер, не хотите ли пообедать? – Она посмотрела на здоровяка и кивнула. – Очень хорошо. У меня есть мясо на завтрак, если хотите, а также горшочек супа для вас. Яч-менный суп с говядиной и хрустящий хлеб, если предпочитаете.
– Можно мне суп и маленький сандвич? – Он улыбнулся ей и кивнул. Выехав из столовой на кухню, Хан снова посмотрела в окно.
Деревья были повсюду. И цветы. Они, конечно, выцветали, но все же в них было доста-точно цвета, чтобы дать ей ключ к разгадке того, что может быть там весной и летом. Послед-ние осенние краски деревьев заставили ее хотеть уметь рисовать, но она знала, что даже если бы была очень хороша, а она не была, никогда не сможет отдать им должное. Цвета были слишком прекрасны. Когда мистер Джексон позвал ее обедать, она последовала за ним на кух-ню.
– Мисс, сегодня к вам придут еще две женщины. Я знаю, что вам это не нравится, так что, возможно, будет лучше, если я посижу с вами на этот раз, – Хан покраснела, когда вспомнила о первой женщине, которую ее попросили взять в горничные. – У меня есть некоторый опыт в этой области.
– Она была... страшной, – мистер Джексон кивнул и усмехнулся. – Я понятия не имела... я видела мистера Лэннинга всего пару раз, но она знала вещи, которые... вау. Где она научилась этому?
– Я полагаю, что она делала большую часть этого. И вы хорошо с ней справились, я ду-маю. Мистер Лэннинг был бы очень горд за ваше быстрое мышление, – Хан в этом сомнева-лась. Может, он захочет, чтобы другая женщина работала на него. Она ясно дала понять, что хочет для него сделать. – Агентство, пославшее ее, очень недовольно этой ошибкой. Не думаю, что мы снова получим такого кандидата.
Хан призналась мистеру Джексону, что она понятия не имеет, что должна делать горнич-ная. Он усадил ее и объяснил, чего следует ожидать от женщины, которую они нанимают, и чего она не должна делать. Утренний минет хозяину дома не входил в ее должностные обязанности.
Интервью началось как-то странно. Даже, несмотря на отсутствие опыта, она знала, что, одеваясь на собеседование, нельзя надевать одежду, которая выглядит нарисованной и доста-точно накрашенной, чтобы ее можно было смыть душем. Эта женщина напомнила Ханне ее мать, и она сразу невзлюбила ее. Разговор шел все хуже и хуже, пока Хан не вызвала мистера Джексона.
– Мне бы очень хотелось, чтобы вы помогли мисс Крофорд, – он посмотрел на женщину выпученными глазами, затем кивнул ей. – Она злоупотребила гостеприимством.
– Где хозяин дома? Держу пари, пока вы будете лежать, он захочет в свою постель на-стоящую женщину. Утренний стояк, обслуженный быстрым минетом, будет именно тем, что ему понравится, – мистер Джексон засучил рукава и подошел к женщине. – Если хотите, я могу продемонстрировать вам, каково это.
Мистер Джексон схватил женщину и буквально вытолкал ее из дома. Она все время руга-лась. Когда он вернулся к ней, Хан увидела, что он смущен больше, чем она.
– Это было... у меня... что вы...? Боже правый! – Хан расхохоталась. Когда он присоеди-нился к ней через несколько секунд, они долго сидели в гостиной, прежде чем он посмотрел на нее, – мне сказали, что ваша мать причинила вам сильную боль. Вы прекрасно выздоравливае-те, если не возражаете, что я говорю это.
– Большая часть опухоли спала, и моя спина тоже выздоравливает. Я могу посидеть неко-торое время, не чувствуя, что онемела, – он кивнул и сел, а она продолжила. – Не знаю, что я здесь делаю. Знаю, что я пара мистера Лэннинга, но он не хочет, чтобы я была в его жизни.
Хан не знала, зачем она ему это сказала. Она даже не сказала Картеру, а он был ее единст-венным другом. Но мистер Джексон сказал, что с ней все будет в порядке, и Хан кивнула. Она не знала, что делать.