– Теперь раздвинь свою киску для меня. Поиграй со своим симпатичным клитором, пока я смотрю на тебя,–от его голоса, мягкого и глубокого, у нее потекли соки. Даже не заботясь о том, что она никогда не делала ничего подобного раньше, она раскрылась для него одной ру-кой, скользя пальцем по своему чувствительному бугорку. Она застонала от этого ощущения и делала это снова и снова.
Его дыхание на ее ноге было единственным предупреждением, которое она получила, прежде чем он засосал ее клитор в рот. Когда она начала отдергивать пальцы, он сказал ей нет, не останавливаться. Она играла сама с собой, пока он лизал и сосал ее, пока она не взорвалась.
Миша двинулся вверх по ее телу, кусая кожу и зализывая маленькие раны, пока они не стали лучше. Он несколько раз провел языком по ее пупку, прежде чем приблизиться к ее груди и прикусить соски. Его член входил и выходил, только до кончика и обратно, пока он играл.
– Миша, пожалуйста,–он посмотрел на нее, его член застыл. –Ну, пожалуйста! Мне так больно. Мне нужно кончить.
– Скажи еще раз,–она снова начала умолять его, о чем угодно, лишь бы, получить освобо-ждение, которое, казалось, было на грани, когда он попросил ее произнести его имя.
– Возьми меня, Миша,–у нее перехватило дыхание, когда он вошел в нее. И это тоже было похоже на то, что он был дома. Затем, когда он завладел ее ртом, она обхватила его лодыжками и прижала к себе, когда он сильно вонзился глубоко внутри нее. Его язык скользнул по ее плечу к шее, и она поняла, что он собирается укусить ее. Как только он вонзил в нее зубы, она выкрикнула его имя, снова и снова выкрикивая свое освобождение, прежде чем укусить его. Его рев будил ее снова и снова. Хан держала его, пока он кончал второй, потом третий раз, прежде чем она отпустила его. Ее руки упали на землю, а ноги соскользнули с его тела. Хан не могла пошевелиться.
Он притянул ее к себе и перекатился на спину, так что она оказалась сверху. Закрыв глаза, она позволила себе задремать. Сейчас ей было все равно, и любой, кто мог увидеть ее, мог отвалить. Она никогда не чувствовала себя лучше.
Глава 12
Телефонный звонок едва не заставил его зарычать. Но когда Ханна захихикала у него за спиной и потянулась, чтобы ответить, он лежал, наслаждаясь ее телом, распростертым наего. Когда она протянула ему телефон, он хотел сказать кому-то, чтобы тот оставил их в покое, но знал, что долг зовет.
Он записал информацию, пока она вставала с кровати. В комнате было темно, но он по-прежнему видел, что она совершенно голая. Когда она натянула через голову рубашку, он за-кончил разговор и посмотрел на нее, сидящую в кресле.
– Мне нужно уехать,–она кивнула и улыбнулась ему. – Ты могла бы, по крайней мере, подраться из-за этого.
– Если ты сейчас уйдешь, то вернешься еще раньше,–он встал и обхватил рукой член. – Если ты подойдешь ко мне с этим, ты никуда не пойдешь.
Он стоял там, сжимая свой член, пока не услышал, как ее сердце забилось быстрее. Но он, как и она, знал, что должен уйти сейчас, а не после секса на скорую руку. Она соскользнула со стула и на коленях подползла к нему.
– Я могу помочь тебе, если ты пообещаешь сделать то же самое для меня, когда вернешь-ся,–прежде чем он успел сказать ей «да» или «нет», она взяла его в рот и проглотила. Он не хо-тел, чтобы все произошло быстро, он хотел, чтобы она не торопилась, хоть целый день, если захочет. Но когда она обхватила его яйца и слегка повернула, он почувствовал, как его тело отреагировало, словно она приказала ему кончить. Он выкрикнул ее имя, кончая быстро и сильно. Сидя на кровати, он потянулся к ней.
– Ты должна знать, что я не могу оставить тебя в подвешенном состоянии,–он скользнул пальцами в ее киску и почувствовал жар. – Ты такая мокрая, что я могу взять тебя сейчас и скользнуть глубоко.
– Мне нужно кончить,–он кивнул и склонился над ней. Прикусив ее клитор достаточно сильно, чтобы она вскрикнула, он скользнул пальцем в ее киску, затем в ее тугую маленькую дырочку. На этот раз она закричала, ее тело выгнулось на кровати, когда она выкрикнула его имя. Оставить ее сейчас будет самым трудным, что он когда-либо делал. Встав, он мягко шлеп-нул ее по бедру и велел вести себя прилично.
– Тебе нужно собираться? –Он высунул голову из душа, чтобы сказать ей «нет», они все-гда были упакованы и готовы идти. – Я спустилась на кухню, чтобы сказать Джексону, что ты уходишь, а он готовит тебе кофе и булочки. Он сказал, что обычно его никто не будит. Надо было дать ему поспать? Кажется, он очень хочет тебе помочь.
– Если он будет слишком много скулить, в следующий раз мы дадим ему поспать,–он взял у нее чай, когда закончил принимать душ, и подумал, что сможет к этому привыкнуть. К тому времени, как он вышел из ванной, одетый и готовый идти, она уже покинула комнату.
Когда он добрался до кухни, Райдер и Филипп пили кофе с горячими булочками. Пока он поглощал свой, появились и остальные трое. Ханна позвонила им и сказала встретиться там, чтобы поесть. К тому времени, как они были готовы выкатиться за дверь, она упаковала им па-кет булочек и два термоса с напитками: кофе и чай. Райдер сказал, что в следующий раз прине-сет свой термос.
Через пятьдесят три минуты после звонка они уже сидели в машине. Миша остановил машину и побежал к дому. Хан спросила, не забыл ли он чего-нибудь. Он ответил, что да.
Притянув ее к себе, он вложил в поцелуй столько страсти и желания, сколько смог. Ее те-ло обмякло, и он почувствовал, как его член становится толще. О, снова оказаться в постели с этой женщиной. Когда он поднял голову, она мягко шлепнула его и улыбнулась.
– Поспеши назад,–он кивнул и побежал обратно к машине. Миша никогда в жизни не чувствовал себя лучше. И тут он понял, что никто из братьев не дразнил его из-за поцелуя.
– Она тебе подходит. И, черт возьми, она может приготовить чашку чая! – Райдер отки-нулся на спинку сиденья и продолжил: –Я думаю, что, если у меня когда-нибудь будет пара, я хочу такую же, как она. Тихая, сдержанная и хорошав постели.
Миша не был уверен насчет тихой и сдержанной части. Когда они вернулись в дом про-шлой ночью, она набросилась на него так, словно собиралась убить за то, что он обратил ее. Господи, в какой-то момент он так испугался, что чуть не позвал братьев, чтобы те защитили его. Теперь у него был список правил, которым он должен был следовать, или, она сказала ему, что заставит его пожалеть о том, что нарушил их до конца его одинокой жизни без секса. Он выучил их наизусть.
– Она не хочет детей. Во всяком случае, не сразу. Она боится,– Картер спросил его поче-му, и посмотрел на брата в зеркало заднего вида. – Она думает, что будет такой же матерью, как ее. Не хочет облажаться с собственным ребенком.
– Сомневаюсь, и она не ее мать,–когда Эндрю заговорил, все посмотрели на него. – Ду-маю, она ее украла. Нет никаких записей о том, что кто-то когда-либо рождался по имени Хан-на Мари Оливер. И, насколько я могу судить, Белладонны Оливер тоже не существует. И по-верь мне, я старался изо всех сил. В больнице, откуда она сказала Картеру, родился ребенок, он умер при родах. Думаю, это наша Ханна.
– А ее родители? Разве они не проверяли? – Райдер посмотрела на него. – Ты что-нибудь об этом знаешь?
– Нет.
В общем-то нет-никакого-ебаного-пути-что-это-ее-мать, в любом случае, Миша задумы-вался об их отношениях, но думал только о том, что они такие разные. Он посмотрел на Эндрю, когда они вышли из машины и поспешили к ожидавшему их самолету. Как только они поднялись в воздух, он спросил, что ему известно.
– Пока ничего особенного. Картер попросил меня разобраться с этим, когда мы выяснили, что она твоя пара. Я уже начал процесс и решил, что ничего не найду, и двинулся дальше. Но первое, что получил в ответ, было то, что ее не существует. Даже ее социальное положение неверное. Она пользуется документами мертвой женщины с тех пор, как работает. И прежде чем ты спросишь, я упомянул об этом Ханне, но только потому, что мне нужно было заполнить документы для больницы. Она снова дала его мне и сказала, что ее мать попросила его для нее, когда она училась в средней школе,– Эндрю взял портфель и достал несколько листов бумаги. – Я нашел это только вчера вечером. Примерно в восьми милях от больницы произошла крупная авария. Девятнадцать человек погибли, когда автобус столкнулся с фургоном. Там было так много людей, поступивших из него, что каким-то образом ее рождение пропустили. Единственное, что я могу предположить, что ее мать была в автобусе, когда он разбился, родила и умерла. Никто ничего не регистрировал, и ребенок пропал, потому что они либо не знали, либо им было все равно.