Да… уже больше двух лет я нахожусь в санатории для душевно больных людей. Или просто на просто, мой папаша запихнул меня в псих больницу. Где навещает меня он, мои братья и Светлана Дмитриевна - мама Серёжи, тётя Света. А для меня просто Святая женщина.
Весь мой день расписан по часам.
Подъёмы в восемь утра. Потом придёт противная медсестра и даст мне таблетки, которые я обязана выпить. Проверит, чтобы я выпила.
В девять у нас завтрак. Под пристальной охраной, в виде медбратьев, которые сутками дежурят возле моей палаты, меня поведут в столовую. Где у меня свое отдельно место, чтобы я никого не убила. Ага... прецеденты были, особенно первый месяц пребывания меня в этом месте.
Я тогда готова была убить всех и вся. Во мне бурлила злость на отца за утрату близкого человека. Я кричала, визжала, бросалась на мед персонал. Стоит отметить ребята и заведующая этой псизушки, крепкие орешки. Целый месяц вытерпели такого спектакля. Но потом, когда я в столовой, взяв вилку, пырнула руку одному из медбратьев, решили все же что-то со мной сделать. По согласованию с отцом, мне стали колоть не то успокоительное, не то снотворное, а может и вообще наркотики какие-то, но я постоянно спала.
И черт возьми это было лучшее время. Ведь именно тогда, во сне… ко мне приходил он. Мой Гром. Мой любимый. Желанный. Он нежно гладил меня по голове, целовал мои губы и шептал самые пошлые словечки, на которые был только способен. И я не хотела больше просыпаться. Ведь какой смысл, если любимый ждёт меня там... во сне.
И опять вмешался отец, заметив, что я перестала вообще реагировать на окружающий мир. Даже братьям не удалось меня вывести на общение. В принципе я вообще не с кем не разговаривала, кроме Светланы Дмитриевны. Не знаю как, но она умудрялась вытащить из меня пару слов. А однажды сказала то, что заставило пересмотреть весь мой образ поведения в этом месте.
Я как всегда пялилась в стену, когда она пришла. Нас сразу окружил медецинский персонал, так как все ещё боялись, что я могу навредить кому-либо. Она взяла меня за руку, тем самым заполучив моё внимание. Я до сих пор помню это тёплое прикосновение её руки. Нежное, заботящее. Словно обещающе, что все будет хорошо. Просящее, чтобы я держалась и не сдавалась.
-Знаешь , Ксюшенька, сегодня весьма приятная погода для поздней осени, начало зимы. Солнечно, хотя ещё вчера был ливень и за окном так громыхало. Бррр, - она внимательно посмотрела в мои глаза, и легко улыбнулась. – Если ты не будешь беречь себя, моя дорогая, как же ты будешь любоваться солнечными днями или дождливыми, как же ты услышишь гром или увидишь как кружит снег? Поэтому я верю, что ты будешь хорошей девочкой и этим врачам, больше не придётся тебя пичкать всякими таблетками, да?
-Да, - тихо произнесла я. Это было моё первое слово, спустя где-то четыре месяца молчания.
Так вот я отвлеклась. Завтрак в девять, в десять прогулка на свежем воздухе до двенадцати. И снова под конвоем двух медбратьев. Потом я могу заняться чем угодно… Почитать книгу, поиграть на пианино, порисовать.
Обед с часу до двух. Потом тихий час до четырёх. И опять прогулка, но уже до шести вечера. С шести до семи ужин, а вот с семи и до девяти если есть кто-то ко мне, тогда пропускали пообщаться, а если нет, то опять свобода. И в десять вечера отбой. И так каждый день.
Конечно иногда график менялся, если отец жаждал меня увидеть утром или в обед. Он не разговаривал со мной, только смотрел, а потом уезжал. Оставляя меня злой. Стоит отметить ещё одной причиной по которой, я перестала тут убиваться, это месть. Я спала и видела, как однажды я отомщу ему за причинённую мне боль. Но сделаю это не быстро, а медленно, растягивая удовольствие. И как два года назад, я больше не промахнусь.
Сегодня ко мне должен приехать Ромка. Он предупреждал ещё на прошлой недели. С ним я тоже потихоньку начала общаться, буквально пол года назад, когда он упросил врачей разрешить ему принести мне двд-плеер, а в месте с ним, он принёс и пару своих треков на дисках. Сначала врачи не хотели, так как боялись, что я буду резать ими вены. Но моё поведение убедил их, что ничего плохо нет. Тем более я становилась, по их мнению спокойна, когда слышала его голос. И в этом тоже была доля правды. Голос Ромы успокаивал меня. Его речитатив был не быстрым в треках, а медленным. Словно он убаюкивал меня. Поэтому встречи с Ромой я ждала, как манну небесную. И очень надеялась, что он снова принесёт мне диск.
Он приехал пол восьмого. Как всегда с иголочки одет. Все медсестры сразу расцветали, когда он приезжал. А он улыбался только для меня. И смотрел такими печальным глазами.