Мишаня уже вовсю потирал писунок сестрички, чувствуя как напряглись ее бедра и стала насаживаться на его пальцы ее мокрая уже расщелинка. Его член тоже был напряжен и упирался в бедро Лидки. Лидка часто-часто задышала, задрожала всем телом, прижимаясь к его руке, и пальцы Мишани обдало теплой влагой, а Лидка расслабилась и довольно засмеялась, сама пробуя поцеловать братика.
— Мишаня! Как хорошо! Я кайфую. Поцелуй меня еще, братик! А я могу чем нибудь помочь, чтобы и тебе было приятно?
— Лид, мне тоже ведь хочется. Ты сможешь подрочить мой хуй? Мне будет приятно это.
— Давай, ложись на спину, ой какой он стал. Большой и красивый. Так пойдет?
Девчонка ухватилась ладошкой за член Мишани и стала двигать кожицу, то оголяя головку, то почти скрывая ее. Мишаня напрягся и тоже часто задышал, потом из члена вырвалась струя беловатой жидкости и шлепнулась на живот. Остальное стало стекать по тыльной стороне ладошки Лидки, продолжавшей дрочить член брата.
— Ох! Хватит, Лидуся, я уже кончил. Ты тоже молодец, а облегчение такое кайфовое.
— Да уж. Всю ладошку мне обтрухал своей малофьей. Кайфово! Миш, а ты ебался уже с кем нибудь? Или только дрочишь себя?
— С кем я буду ебаться, если девчонки шарахаются от меня. Пощупаться и то не дают. С тобой вот, первый раз нормально пощупался, покайфовал. Охота, конечно, но не получается у меня с девчонками.
— Я ведь тоже девочка, щупайся тогда со мной. Мне это нравится, очень даже. Ебаться нам с тобой нельзя, только потому что родные брат и сестра, а щупаться можно.
В ту ночь они долго щупались, целовались. Мишаня два раза доставлял Лидке удовольствие ласками клитора и писюльки, засовывал палец в дырочку влагалища, шевеля им. И Лидка дрочила еще раз его член. Они уснули очень довольные этими ласками и не слышали даже, как уходили на работу сначала мать, потом отец.
Проснулись в девять часов, когда мать пришла с утренней дойки и собиралась съездить в райцентр, за покупками и какой то справкой.
— Эй, засони! Долго еще будете нежиться? Десятый час уже. Вставайте, поешьте, а мне надо в райцентр смотаться. К вечерней дойке вернусь, успею.
— Мам, это ж тебе надо ехать. А нам-то некуда спешить, каникулы у нас. Ладно, встаем. — заявила Лидка, поднимаясь. Тут же спохватилась и надела трусы. Ночью, балуясь, они разделись догола, рассматривая тела друг друга, и она забыла, засыпая, надеть их. Захихикала, представляя, что было бы, если их увидела бы в таком виде мамка. Оделась и бросила, балуясь, в Мишаню подушкой, смеясь, сказала негромко:
— Вставай, умоемся и есть пойдем, братик. Хватит валяться. Потом еще можно будет позаниматься приятным, когда мамка уедет.
Умывшись, проводив мать и поев после этого, Мишаня с Лидкой пошли сначала на речку и искупались. Вода была теплая и народа на речке было много. Лидка ушла к подружкам, которые тоже купались неподалеку, Мишаня купался со своими сверстниками и одноклассницами, которые держались около ребят, старались привлечь их внимание своими фигурками, выглядевшими весьма привлекательно почти у всех. Купались долго и весело, балуясь, брызгаясь, подныривая к девчонкам и щупая их попки под водой. Дурачились.
Мишаня тоже подныривал и щупал кое-кого, но вспоминал при этом формы и фигурку своей сестренки. Она ему нравилась гораздо сильнее всех его одноклассниц, хотя и была младше их. Вообще-то ему почему-то нравились совсем маленькие девочки — почему?
Потом ему наскучило и он, надев шорты и майку, пошел домой, на сеновал. Лидка догнала его на полпути и дальше шла, ухватившись за его руку, почти повиснув на нем.
Не сговариваясь, сразу залезли на сеновал и разделись, оставшись только в трусах. Мишка лег на спину, а Лидка села рядом и, стащив с него трусы до колен, стала дрочить ему поднявшийся напряженный член.
— Ох! Как хорошо! Ты как догадалась, что я хочу этого? Ух ты! — Мишаня напрягся и часто задышал, продолжая, однако, говорить:
— Лид, а у тебя фигурка лучше, чем у всех моих одноклассниц. Вааще, ты классно выглядишь.
Больше терпеть ласки своего члена ладошкой Лидки он не смог и прошептал:
— Ох, все! Опять кончаю.
Сперма вырвалась из торчащего члена и залила живот парня. Он облегченно вздохнул, вытер ее углом простыни и сказал:
— Иди, теперь моя очередь, ложись рядом на спинку, Лидуся. Сейчас я буду тебя обслуживать. Одна приятность: чувствовать рядом с собой такую красоту и ласкать ее.
— Мишаня, ты че? Влюбился в меня, что ли? Так я тебя всегда любила. Неужели я тебе нравлюсь больше других? Врешь ты, подлизываешься, что-то. Говори давай, чего захотел!