— Тебя, Лидочка-Лидуся. Давай поебемся все-таки. Не хочу, чтобы твою целку кто то другой сломал. Нет, правда, давай сделаем это.
— Ой, Мишаня! А если кто узнает? Житья ведь нам не будет тогда.
— А кто узнает? Мы же вдвоем с тобой. Мамку вон, Филя ебет, а папка даже не знает об этом. Мы с тобой знаем, но не болтаем. А папка сам виноват, что пьет.
— Я понимаю, Мишенька, но все равно боюсь, хотя сама тоже хочу сделать это с тобой. Я же люблю тебя, братик. Ладно, поласкай меня там сначала.
— Я тебе вылижу там все. Помнишь, порнушку смотрели, ты еще хихикала тогда.
Мишаня стянул с нее трусики и устроился между ножками, раскинутыми в стороны с приподнятыми коленями. Обнял по-хозяйски, за бедра, посмотрел на хихикающую сестру и впился поцелуем в ее выставляющийся клиторок, засасывая его в себя. Провел несколько раз языком, раздвигая им слипшиеся лепестки, прикрывающие дырочку влагалища. И Лидка уже не помнила себя, так хорошо ей еще никогда не было, даже когда она дрочила, как все деревенские девчата. Ее бедра сразу напряглись и подались, приподнимаясь навстречу этим ласкам, а сама она застонала от избытка ощущений. Еще несколько посасываний клитора, ласк языком щелки — и она выгнулась, кончила, оросив лицо и губы брата своими соками, которые он слизывал и глотал, ощущая их терпкий вкус, который ему нравился.
Лидку трясло в оргазме, и она расслабилась. Мишаня, видя такое дело, тут же лег на нее и направил свой член в примеченную дырочку. Резко двинул бедрами, и Лидка, вскрикнув негромко, ошарашенно посмотрев на него, стала женщиной, лишившись девственности. Боль была несильная и совсем исчезла, когда она почувствовала себя заполненой членом Мишани.
Мишаня осторожно стал двигать бедрами, смотря на зажмуренные глаза сестры. Через несколько движений глаза распахнулись, но вместо боли он увидел в них удивление, смешанное с радостью. Лидка улыбнулась и сама подалась навстречу его движениям, очень обрадовав Мишаню, который сразу увеличил скорость своих толчков, стараясь поглубже войти в нее. Теперь его член входил в нее резко и быстро.
Да, целка была порвана, и они уже оба интенсивно двигались, прижимаясь телами и доставляя друг другу истинное наслаждение от близости этих движений. Часто дышали; у Лидки вообще рот не закрывался, ловя воздух и издавая стоны страсти и желания.
Кончали они тоже вместе, переплетясь и руками, и ногами, хрипло дыша и выжимая из себя соки любви, смешивающиеся в Лидкином влагалище. Потом долго лежали, не разделяясь, приходя в себя и балдея от совместного и такого сильного оргазма.
— Мишаня, — расслабленно проговорила Лидка, — мне так хорошо! И он у тебя все еще твердый. Тебе понравилось ебаться со мной?
— Понравилось, Лидусенька, это так кайфово! Можно я еще разик тебя поебу? Мне опять хочется, и хуй не опал совсем, как после дрочки.
— Еби, мне тоже хочется! Ой, опять кайф ловить начинаю, только ты стал тыкать и снова.
— Она у тебя там такая нежная и обнимает хуй. Здорово! Теперь каждый день будем с тобой ебаться, не надо мне никого другого, Лидусик.
— Можно, Мишаня, только не забеременеть бы. Давай купим презиков, тогда можно не бояться. Ух ты! Я опять кончила, приятно так.
— Все, Лидусенька! Я тоже кончаю! Ух! — Он, выжимая из себя, сделал три толчка. — Вот, опять ты вся полная моей малофьей и по ляжкам даже течет. Пойдем в баню, там вода есть. У тебя все ляжки в крови. Больно было, когда целка порвалась?
— Было, но недолго, только когда ты первый раз тыкнул, а потом ничего, приятно стало. Мне понравилось. Не даром мамка тоже кайфовала, когда ей Филя заталкивал. Балдела.
— Ну, еще бы. Вон какой он здоровый у него. Тебя бы точно порвал там всю.
— А мне и не надо Филю, тебя хватит теперь. Ладно идем. Помоем себе между ног.
Они слезли с сеновала и зашли в небольшую баньку, где подмылись оба. Потом поели дома и Лидка осталась ждать мамку из райцентра, а Мишаня пошел прогуляться по деревне.
Приключение Мишани на речке
Вообще-то далее Мишаня подумал, что так называемая Симка как-то не в тему, впрочем. Просто ни к чему.
Галинка
Сейчас, от нечего делать, она решила зайти к своей подружке-ровеснице Лидке. У той был брат, увалень порядочный, здоровый, симпатичный даже, но какой то слишком нерешительный во всем, и слишком добрый, маленьких опекал, даже дрался из-за них, когда тех кто-нибудь обижал. Вот такой добрый он был. Его крепких кулаков многие побаивались и не лезли обычно на рожон, когда Мишаня, так его звали за доброту, сердился.
Дом, однако, был закрыт, и Галка уже собралась было уходить, когда услышала вдруг смешки, несшиеся с сеновала. Решила заглянуть туда и сделала это. Мишаня, совсем голый, лежал на своей обнаженной сестре, Лидке и быстро, сильно двигал своим задом.