Это — закон.
— Дюсельдорф!
Тогда открой ту дверцу.
Мне интересно посмотреть, что за ней находится.
— Никак.
Никак этого нельзя.
Милый Самилака! — Дюсельдорф возразил. — За этой дверцей — купальня.
Купальня для гимнасток.
Когда они вспотеют.
Вспотеют от танцев.
В этой купальне гимнасточки резвятся.
Поэтому — не открою.
— Ну, тогда, — я протянул… — Вели гимнастке.
Гимнастке, которая раскачивается на качелях.
Вели ей подойти к окну.
И, чтобы помахала ручкой.
— Этого тоже нельзя, — Дюсельдорф начинал злиться.
КУРЬЕРЫ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ЗЛИТЬСЯ НА ЗАКАЗЧИКОВ.
— Ну, тогда прикажи гимнасткам, чтобы плясали ближе ко мне. — Я хочу рассмотреть их.
Поближе.
— Ничего нельзя.
Ничего этого нельзя. — Тон курьера раздраженный. — правила в замке заведены раз и навсегда.
Ничего нельзя менять.
— Ах, так! — Я протянул. — Ничего нельзя.
Этого.
Послушай, курьер Дюсельдорф.
Гимнасты и гимнастки только и знают, что вертеть задницами.
Что в них толку?
Толку для меня?
Они веселятся.
Веселятся для себя.
Мне они не нужны.
Мои космодесантники лучше!
Да!
Космодесантники могут маршировать.
Взад и вперед.
Могут воевать…
Если мне вздумается.
И космодесантники не заперты в замке.
С этими словами я подошел к космодесатникам.
— Рота!
К торжественному параду!
Выходи! — Сержантка Мишель скомандовала. — Равнение на командира! — Сержантка махнула рукой.
И…
Представление началось.
Сначала космодесантники маршировали.
Маршировали передо мной.
Равнение на меня!
Пройдут туда.
Развернутся.
Снова мимо меня маршируют.
Так — десять раз.
КТО НЕ УМЕЕТ МАРШИРОВАТЬ, ТОТ НЕ УМЕЕТ ВОЕВАТЬ.
После торжественного марша космодесантники устроили бои.
Показательные бои.
Дрались без оружия.
Затем — с кинжалами.
Кричали.
Ругались грязно.
Некоторые уже вытирали кровь.
Все гости были в восторге.
Глаза дам горели.
Щеки пылали.
Потом сержантка Мишель выступала соло.
Стреляла из бластера по мишени.
Мишень голографическая.
Сержантка стреляла лежа.
Сидя.
Стоя.
С боку.
В прыжке.
В кувырке.
С закрытыми глазами.
И ни разу не промахнулась.
Во время кувырков левая грудь сержантки выскочила из бронежилета.
Но сержантка этого не замечала.
Зато заметили все.
И вопили восторженно!
ГОЛАЯ ЖЕНЩИНА ОТВЛЕЧЕТ ОТ ЛЮБОГО СОБЫТИЯ.
Затем космодесантники устроили стрельбу.
Массовую стрельбу.
Из всех орудий.
Небо заволокло дымом.
В глазах щипало.
— Братец! — Ко мне подошла Дафна.
Она держала за руку Фиби. — Мне тоже наскучили гимнасты.
Их танцы.
И вычурность гимнасточек противна.
Они только собой любуются.
А мне что от этого?
Что я с этого имею?
Наш Дюсельдорф — козёл.
Старый козёл.
Привез подарок.
А подарок — бесполезный.
Но я девочка добрая.
Послушная.
Поэтому я не сказала Дюсельдорфу, что он козёл.
— Определенно! — я процедил сквозь зубы.
Смущенно опустил голову.
Мы подошли к родителям.
И к Дюсельдорфу.
Мои космодесантники остановились в десяти метрах от меня.
— Мой замысловатый подарок не для ваших детей, — Дюсельдорф косил глаза на меня и на Дафну. — Поэтому…
Я забираю свой дворец.
С гимнастами.
И с гимнасточками.
ДОРОГОЕ НЕ ДАРЯТ.
— Подаренное назад не требуют, — мамочка возразила. — Мне понравился атлет.
Атлет в розовом плаще.
— А мне — гимнасточка на бревне! — Папенька пропищал за маминой спиной.
Мама на него цыкнула.
Зло цыкнула.
— Дюсельдорф! — Мама прижалась к курьеру. — Покажи мне свод законов.
Законы, по которым живут гимнасты в твоём дворце.
Прекрасном дворце.
— И гимнасточки! — папенька шмыгал носиком.
— Я вам покажу.
Покажу всю подноготную. — Дюсельдорф повеселел.
Снова сиял. — Проведу по дворцу.
Расскажу о законах.
Вы — не ваши глупые дети. — Дюсельдорф ввел наших родителей в зал.
— Самилака! — Моя сестренка взяла меня за руку. — Ты доволен?
— Доволен чем?
Или кем?
Дюсельдорф не пустил меня в замок.
— Доволен подарками?
Другими подарками?
— Доволен!
Очень!
Слишком! — Я облизнулся. — Моя рота космодесантников.
Мой космокрейсер!
Моя…
Хм…
Бравая сержантка Мишель!
Всё — замечательно.
Не говоря уже о новеньком гравицикле.
А ты? — Я сжал ладошку Дафны. — Сестренка.
Рада своим подаркам?
— Дааа, — Дафна протянула.