И улыбнулась.
Показала два ряда зубов.
Белые зубки.
Жемчужные ровные.
Но всё равно улыбка Щащи была ледяная.
Папа вложил один орех между ног Щащи.
Она зажала его.
Сдвинула колени.
И — тресь!
Щаща раздавила кокосовый орех.
Скорлупа упала.
Между ног Щащи потёк кокосовый сок.
Белый.
Щаща подняла скорлупки.
Вместе с кокосовой греховностью.
Раздала вкусные лакомства.
— Я поняла, — Дафна подошла к служанке. — Щаща.
Ты, действительно, ведешь свой род от древних аристократов.
Имперских.
И продолжаешь наследие предков. — Дафна вскрикнула.
Кричала от радости.
Всё засмеялись.
Они видели, что моей сестренке понравилась служанка.
— Но…
Щаща без трусиков. — Я прошептал.
Сказал тихо.
Но сержантка Мишель услышала.
У ДЕВУШЕК СЛУХ ЛУЧШЕ, ЧЕМ У РАДАРОВ.
— Трусики в этом деле мешают, — Мишель говорила четко.
По-космодесантному говорила.
Но тихо.
На уровне слышимости.
Моей. — Поэтому служанка Щаща не носит трусики.
Чтобы они не мешали.
Не мешали раскалывать кокосовые орехи ногами.
Вернее — между ног.
Так сказать — производственная необходимость.
— Ты, откуда знаешь?
Тебе эта тема близка?
— Разумеется, гер лейтенант Самилака!
Ведь я — космодесантница.
А нас разным видам боя учат.
Рукопашного боя.
Если голова жухрая попадет между моих ног…
Или шея жухрая.
То я сдавлю.
И раздавлю голову.
Или шею врага.
— Хорошо, что я не жухрай! — Я ответил.
Машинально сказал.
И тут же пришел в ужас.
Что, если сержантка Мишель воспримет мои слова, как домогательство?
Как намёк.
Как приставание.
И желание понравиться.
Я вспотел.
Смутился так, что не мог дышать.
Но…
Мишель — настоящая сержантка
Боевая космодесантница.
Она поняла мои слова правильно.
Истолковала, как шутку.
Засмеялась.
ДЕСАНТИЦЫ ЛЮБЯТ ЖЕСТКИЙ ЮМОР.
Праздник продолжался.
Щаща давила кокосовые орехи.
И раздавала скорлупки.
— Щаща, — я подошел.
Робко взглянул. — Можно я посмотрю на твои бедра?
На внутреннюю сторону бедер?
Не подумай дурное.
Я просто удивлён.
Ты раскалываешь кокосы.
Давишь их.
Коленями давишь.
Внутренней стороной бедер сжимаешь.
Но кожа у тебя нежная.
Гладкая кожа.
Атласная.
Шелковая кожа.
Бархатная.
Она должна пораниться.
И на коленях обязаны быть синяки.
А ничего подобного я не вижу.
— Нет ничего мудрёного, — Щаща ответила.
Не улыбалась.
Но голос ровный.
Без недовольства. — Ведь моя кожа — мудрость предков.
Поколения предков старались.
Раскалывали все, что попадется.
Давили между ног.
Поэтому кожа привыкла.
За тысячелетия.
И…
Самилака.
Брат моей хозяйки Дафны.
Поверь мне.
Моя кожа не задубела.
Не стала черствой.
Она просто приспособилась.
И нежная, как у всех девушек.
Может быть, даже нежнее.
И чувствительнее.
Можешь потрогать.
Проверь.
Проведи пальцами по внутренней стороне моих бедер.
Ощути.
Поймешь, что я не обманываю.
ОБМАНЫВАТЬ МОЖНО ДО СМЕРТИ, А ПОСЛЕ СМЕРТИ НЕ ОБМАНЕШЬ.
— Можно?
— Нужно! — Щаща откинула головку назад.
Прелестную головку.
Закрыла глаза.
Ноги её широко раздвинуты.
Я потрогал сначала колени.
Те места, которые давили.
Раскалывали орехи.
Кокосовые орехи.
Затем провел пальцами по внутренней стороне левого бедра.
Перешел на правое бедро.
Тоже на его внутреннюю сторону.
— Действительно! — Я засмеялся. — Кожа нежнейшая.
Бархатная.
Атласная.
Приятная на ощупь.
И без единой царапинки.
Ни одного синяка.
Я не заметил изменений.
Изменений, которые могли бы возникнуть после раскалывания кокосовых орехов.
— Даааа! — Щаща кусала губы.
По её телу пробежала дрожь.
— Самилака! — Дафна отстранила меня. — Моя служанка!
Отстань от неё.
Она мне служит.
А тебе служит сержантка Мишель.
Вот её и можешь трогать.
Между ног.
Проверять, какая она на нежность.
— Но…
Сержантка Мишель не раскалывает между ног кокосы, — сказал.
И замолчал.
Вспомнил, что сержантка рассказывала, что и она может.
Может раскалывать кокосы.
Между ног давить.
И вражеские головы.
В БОЮ КОСМОДЕСАНТНИЦА ДОЛЖНА УМЕТЬ НЕ ТОЛЬКО РУКАМИ, НО И НОГАМИ.
Но сержантка Мишель молчала.
Хотя всё слышала.
«Сержантка Мишель выгораживает меня, — я понял. — Не напоминает, что мне известно, что и она может коленями давить твёрдое.
Мишель понимает, что тогда поставит меня в дурное положение.