ЕСЛИ РАСКАЛЫВАЕШЬ ОРЕХИ, ТО ДОЛЖНА РАСКАЛЫВАТЬ И КАМНИ.
— Ты просто завидуешь, — Дафна зашипела. — Курьер Дюсельдорф.
Ты завидуешь, что у меня служанка.
Замечательная служанка.
И тебе ещё не понравилось, что твой дворец всем наскучил.
С дурацкими гимнастами.
Поэтому ты решил сделать подлость.
Мне подлость.
Знаешь, что, курьер Дюсельдорф?
Ты не расстроил меня.
Ты даже порадовал.
Потому что на каждом празднике кто-нибудь сделает гадость.
Мне или моему брату Самилаке.
Вот мне и прилетела гадость.
Так что количество гадостей на одну меня закончилось.
Я могу продолжать праздновать спокойно. — Дафна отвернулась.
Склонилась над служанкой.
— Ах, бедная моя служанка.
Милая Щаща. — Дафна закричала.
— Что за дура! — Дюсельдорф сказал. — Берется орехи щелкать.
Ногами.
А у самой ноги никуда не годятся.
Не беда, если колени сломает.
Да и все ноги переломает в придачу.
Нечего с ними, слугами, церемониться.
Дафна!
Отдавай мне твою служанку Щащу.
СЛУЖАНКА ХОРОША В УМЕЛЫХ РУКАХ.
— Нет!
Нет!!
И нет!!! — Дафна закричала.
С плачем. — Не отдам я тебе служанку.
Мою милую служанку Щащу.
Посмотри, как жалостно она сдвигает ноги.
И показывает белые зубки.
Ты злой.
Ты бьешь своих гимнастов.
И даже позволяешь гимнастам драться между собой.
— Так полагается!
Тебе этого не понять!
Девочка! — Дюсельдорф крикнул. — Служанка Щаща не только твоя.
Но и моя.
Она — общая!
— Да пошёл ты! — Дафна разрыдалась.
Она помогла Щаще подняться.
Одернула на ней юбку.
Тут подошли папенька с маменькой.
Они приняли сторону курьера Дюсельдорфа.
К огорчению Дафны приняли.
«Ничего удивительного, — я подумал. — Родители — это нарочно.
Чтобы позлить меня и Дафну.
Отец называет это воспитанием.
Даже, если родители считают, что Дюсельдорф не прав, то всё равно будут на его стороне.
Лишь бы — против нас».
Тогда я подал голос.
При этом был смущен.
— Папенька!
Маменька!
Вы отдали служанку на попечение Дафны.
И она уже ей распоряжается.
И никто не должен вмешиваться.
Вообще, меня удивляет…
Удивляет, что курьер Дюсельдорф требует услуг.
Услуг от пострадавшей служанки Щащи.
Дюсельдорф должен знать, что без денег даже слуги не работают.
БЕЗ ДЕНЕГ И РАБ БУДЕТ ЛЕНИТЬСЯ.
— Я сделаю вид, что я раскаялся, — Дюсельдорф сопел. — Вы меня кормите.
Поите
Даёте денег.
Поэтому я не могу идти против вас.
Думайте, что я сконфузился.
Я оставлю в покое служанку Щащу.
И орехи мраморные.
Их тоже оставлю в покое. — Дюсельдор перешел на другую сторону стола.
Туда, где мои космодесантинки играли в карты.
Дафна и Фиби кружились около Щащи.
— Я тебе намажу розовым маслом, — Дафна обещала. — Между ног.
И ты забудешь, как злой курьер Дюсельдорф издевался.
Издевался над тобой.
Дафна повела служанку в свой флигель.
Я — за ними.
Сержантка Мишель — за мной.
Мне было интересно.
Интересно, что дальше будет.
Со служанкой.
— Дон лейтенант Самилака, — сержантка Мишель тихо говорила. — Позволь, я покажу, как надо вести слежку.
Слежку с преследованием.
Если ты будешь идти открыто, то нас обнаружат.
Твоя сестра обернется.
И увидит, что мы идем за ней.
Тогда весь сюрприз пропадет.
— Но я уже подглядывал.
Подглядывал, чем занимается Дафна.
Она знает.
Знает, что я часто подглядываю за ней.
У нас нет секретов друг от дружки.
Мы — брат и сестра.
— Тогда Дафна была одна.
А теперь с ней — Фиби и служанка Щаща.
Это уже — другое.
— Ты так считаешь, сержантка Мишель?
— Да, монсиньор лейтенант Самилака.
Я так считаю.
Я знаю.
НЕ ВСЕ ДЕВУШКИ ЛЮБЯТ, КОГДА ЗА НИМИ ПОДГЛЯДЫВАЮТ.
Следуй за мной.
Мой комадир. — сержантка Мишель свернула.
В длинный коридор.
— Но флигель в другой стороне, — я смутился.
Почему смутился?
Да потому, что я всегда смущаюсь.
— Мы зайдем с тыла, — сержантка Мишель преобразовалась.
Щеки её пылали.
Из глаз летели искры.
Она почувствовала себя на разведзадании. — Проникнем в тыл врага.
Ошибочка.
Проникнем в тыл подруг.
Займем выгодную позицию.
Наблюдательную позицию.
Нас никто не заметит.
А обзор и слышимость будут замечательные.
— Обещаешь?
— Так точно, мой командир лейтенант Самилака!
Обещаю! — сержантка проскользнула за дверь.
Дверь в сад.
Мы шли вдоль стены.
В тени кустов барбариса.
Под одним из окон сержантка Мишель остановилась.