— Здесь, гер лейтенант Самилака!
Нужно подняться до карниза.
С него перейти на балкончик.
НА БАЛКОНАХ ВСЕ ДЕЛА ДЕЛАЮТСЯ.
И…
Мы проникнем в помещение. — Мишель подпрыгнула.
Повисла на руках. — Гер лейтенант Самилака!
— Да, сержантка Мишель.
— Подсоби!
Подставь плечи.
Я на них встану.
— Плечи? — Я сконфузился. — Мои?
— Да, дон лейтенант Самилака!
Твои плечи!
— Разумеется, — я подставил плечи.
Сержантка Мишель на них встала.
Я взглянул вверх.
Невольно.
Непроизвольно.
— Ой мойо, — у меня вырвался крик.
Сдавленный крик.
— Что там? — сержантка Мишель спросила.
«Наверняка она поняла, — я подумал. — Поняла, отчего я вскрикнул.
Но делает вид, что не знает».
— Ничего особенного.
Выполняй свою задачу, сержантка Мишель. — Мой голос охрип.
Сержантка еще потопталась на моих плечах.
Ждала чего-то.
Но затем со вздохом исчезла.
Исчезла за густыми зарослями лиан.
Через пару минут спустилось кресло.
Кресло на веревках.
— Дон лейтенант Самилака! — раздалось сверху. — Садись в кресло.
Я подниму.
— Но я — тяжелый.
А у тебя, сержантка, ручки тонкие.
— Зато здесь есть лебедка!
«Зачем моей сестре лебедка на балконе?» — Я подумал.
Присел в кресло.
Послушно.
ЕСЛИ ДЕВУШКА КОМАНДУЕТ, ТО — ПОДЧИНЯЙСЯ.
Кресло поползло вверх.
Я прибыл с комфортом.
— Осторожно, господин лейтенант Самилака, — сержантка Мишель суетилась. — Здесь бортик.
Не ударься головой.
Таааак.
Перекидывай ногу.
Я помогу. — сержантка Мишель перетащила меня на балкон. — Половина дела готова, дон лейтенант Самилака.
Входим в спальню твоей сестры.
— Но…
Нас же увидят.
— Дафна отправилась купать служанку Щащу.
Как пострадавшую.
Дафна и Фиби будут её долго лечить.
Так что мы с тобой ещё сериал сможем посмотреть.
— Ну, тебе лучше знать…
Сержантка…
Мишель. — Я развалился на диванчике.
Сержантка Мишель присела с другого края дивана.
Я включил сериал.
Он назывался «Бравые космоартиллеристы».
— Мне нравится этот сериал, — я признался. — Артисты играют прекрасно.
Убедительно играют.
Главный — Туфик.
Его друг — Мажорский.
А враг — Сикейрос.
— Очень! — сержантка Мишель пропищала.
— Видишь?!
Видишь, Мишель! — Я хлопал себя по коленям.
Ладонями. — Туфик заряжает космопушку.
Ловко он заряжает.
— Нет, гер лейтенант Самилака.
Я не вижу.
С моего угла.
С угла диванчика голограма расплывается.
— Так смени место, — я предложил. — Садись ко мне ближе.
Здесь центр зрения.
— Так точно, монсиньор лейтенант Самилака, — слушаюсь! — сержантка пересела.
И так получилось, что прижалась ко мне.
Диван имеет свойство.
Свойство образовывать впадину.
Под тем, кто сидит.
Подо мной была впадина.
Диванчик удобно под меня подстроился.
И…
Сержантку Мишель диванчик тоже принял.
Диван определил её и меня, как одного человека.
Толстого человека.
Поэтому сержантка Мишель скатилась в мою впадину.
ЕСЛИ САМ НЕ ДЕЙСТВУЕШЬ, ТО ЗА ТЕБЯ ПРИРОДА РАБОТАЕТ.
Мы сидели прижавшись.
Плотно.
Я боялся говорить.
Уже не комментировал.
Мой голос мог сорваться.
Сорваться и выдать моё волнение.
Вернее — моё смущение
«Мне кажется, — я мучился, — или на самом деле.
Бедро сержантки Мишель становится всё горячее и горчее.
В спальне Дафны не так уж и жарко.
А сержантка Мишель горячая.
У неё жар?»
Меня отвлёк смех.
— Мишель, — я прошептал. — Кажется, что Дафна с служанкой и Фиби направляются сюда.
Закончили купание.
Смеются.
И…
Голые.
Все…
— Дон лейтенант Самилака! — сержантка посмотрела на меня с удивлением.
Со смесью удивления и восторга. — Но…
Почему ты знаешь, что они голые?
Все?
— По смеху.
По девичьему смеху догадался.
ГОЛЫЕ ДЕВУШКИ СМЕЮТСЯ НЕ ТАК, КАК СМЕЮТСЯ ОДЕТЫЕ.
Смех голой девушки более искренен.
Звонче смех.
С легким надрывом.
— Гер лейтенант Самилака!
Я поражена!
Поражена в сердце.
И в глубину души поражена.
Ты настолько умный.
Всё замечаешь.
Подмечаешь!
Настоящий командир!
Командир, о котором я мечтала!
Лучшего командира мне не надо!
— Мишель…
Особой смекалки не нужно.
Не нужно, чтобы понять, что девушки из купальни вышли голые.
И…
Сержантка Мишель.
Надо спрятаться. — Я перевел разговор на другую тему.
В лесть сержантки я не верил.
Вернее — в искренность.
Искренность этих слов.
Сержантка просто мне льстит.