За возможным появлением жухраев.
— Ой, братик, — Дафна повисла у меня на шее. — Прости!
А я-то, глупенькая, думала, что вы целуетесь в шкафу.
Милуетесь.
— Я не обиделся, — я чувствовал себя последней сволочью.
Но с другой стороны…
Я же не миловался с сержанткой Мишель.
И…
Действительно, между нами ничего не было.
А то, что я голый…
И искусственное дыхание изо рта в рот — так мне здоровье поправило.
Единственное, о чем слукавили…
Я и сержантка обманули Дафну и её подружек…
«Так это, что мы сидели в засаде на жухрая и Кхыку, — я подумал.
И снова спорил с собой. — С другой стороны…
Может быть, это и был план сержантки Мишель.
Следить не только за Дафной, но и за Кхыкой следить.
За Кхыкой и жухраями.
СЛЕЖКА — САМОЕ ВАЖНОЕ.
— Сержантка Мишель?
— Да, мой командир лейтенант Самилака!
— Слушай мою команду!
К столу!
Шаааахом!
Арш! — И тут мой голос дал петуха.
Я сконфузился.
— Дон лейтенант Самилака! — сержантка Мишель мне прошептала. — Ты — командир.
Командир не должен четко и громко отдавать приказы
Достаточно прошептать.
А задача подчиненных — услышать.
Не твоя беда, если подчиненный не услышал.
Это – проступок подчиненного.
— Пойдем, — я опустил глаза.
Когда выходили из спальни, услышал ледяное.
Говорила служанка Щаща:
— Из них вышла бы неплохая пара.
Он — слюнтяй.
Размазня.
Стыдливый паренек.
А сержантка Мишель — кремень! — После этого служанка Щаща чихнула.
«Будь ты проклята!» — я подумал.
Скосил глаза на сержантку Мишель.
Она была непроницаема.
«Не слышала.
Наверняка, не услышала реплику служанки.
Гадкой служанки Щащи». — Я успокоил себя.
УСПОКОЕНИЕ — МАЛЕНЬКАЯ СМЕРТЬ.
Мы подошли к столу.
Космодесантники вскочили.
Чтобы отдать мне честь.
— Вольно! — я махнул рукой.
— Боржес? — сержантка Мишель подозвала бородатого космодесантника.
— Да, миледи сержантка!
— Часовых выставили?
— Брут и Цезарь в дозоре.
— Место для ночлега?
— Выбрали.
Подготовили.
Можно располагаться на ночлег.
— Хорошо! — сержантка Мишель кивнула. — Вот тебе ленточка.
Белая ленточка.
— Красивая ленточка! — бравый космодесантник принял с радостью. — Я подвяжу этой ленточкой челюсть.
А то она у меня отваливается.
После радиоактивной контузии.
— Позаботься о своей челюсти, Боржес.
— Слушаюсь, госпожа сержантка Мишель.
— И ещё…
Укутайте платком Сантьягу.
У него лихорадка.
Бедный Сантьяга.
Побелел.
Побледнел.
Выглядит напуганным.
СМЕРТЬ ЛЮБОГО ИСПУГАЕТ.
— Ваша честь сержантка Мишель.
Боюсь, что Сантьяга будет брыкаться.
Он очень сердится, когда его закутывают в платок.
На себя становится не похож.
Говорит, что над ним смеются.
И в большом пуховом платке он выглядит уродцем.
— Да.
Сходство с уродцем у Сантьяги есть, — сержантка кивнула. — При первом взгляде видно.
Серьезное сходство.
Очень.
Как знать.
Если Сантьягу вырядить в мундир космогенерала…
И дать начищенные сапоги.
Чтобы блестели.
Сантьяга стал бы милым.
И красивым, как артист Недопейко.
— Донья сержантка Мишель.
Тебе на ночь принести журнал?
С красивыми картинками?
— Отставить! — сержантка закусила губу.
Взглянула на меня.
Она явно не хотела, чтобы Боржес это сказал.
При мне.
Значит у них — секретики.
А какие могут быть секреты между сержанткой и рядовыми?
Никаких.
И что опасного в журнале с красивыми картинками?
Я недоумевал.
Но спросить не решился.
Мишель – после вопроса космодесантника — была явно не в духе.
Я решил её отвлечь.
ОТВЛЕЧЬ ДЕВУШКУ МОЖНО НЕ ТОЛЬКО ДЕНЬГАМИ.
— Сержантка Мишель!
— Мой лорд лейтенант Самилака!
— Я покажу тебе шкаф.
Он — необыкновенный.
Семейный шкаф. — Я повернулся спиной.
Гости громко рассмеялись.
Я почувствовал, что у меня зарделся нос.
Наверно, если смеются, то на это есть причины.
Свои причины.
— Шкаф стоит у двери.
Налево от двери. — Я подвел сержантку Мишель к шкафу — Высокий шкаф.
Из сверхпрочного стекла.
Сюда родители прячут подарки.
Подарки, которые гости дарят мне и Дафне.
Нам нельзя пользоваться подарками.
Подарками нашими.
Так решили родители.
Они считают, что подарки размягчают мозг.
И сердце тоже размягчается.
Конечно, сюда не влезет дворец с гимнастками.
Для больших подарков у нас есть астероид.
Наш астероид.