Туда складируем подарки.
А для небольших подарков служит этот шкаф.
В ШКАФУ ЕСТЬ ВСЁ.
Я был маленьким.
Совсем.
Очень.
Тогда отец заказал шкаф.
Заказал в имперской мастерской Штальбаума.
Штальбаум сделал настолько чистые стекла, что игрушки в шкафу выглядят ярче и красивые, чем вне шкафа.
На верхней полке — изделия из бриллиантов.
Различные фигурки.
На второй полке…
Второй сверху — голограммы.
Красивые голограммы.
Дальше — полка с игрушечными солдатиками.
Моя полка.
И самая нижняя — полка Дафны.
Её куколки.
Мы можем смотреть на эту красоту со стороны.
И то…
Только тогда, когда не сидим на цепи в пустой ледяной темной комнате.
— Дон лейтенант Самилака! — сержантка Мишель из нагрудного кармана извлекла гильзу. — Я хочу сделать тебе подарок.
Вот — эта гильза.
От допотопного патрона.
— Какая прелесть! — Я воскликнул! — Ничего прекрасней я не видал.
Я спрячу её.
А то папенька с маменькой отнимут. — Я схватил гильзу.
С жадностью.
ДОРОГОЕ НЕЛЬЗЯ ВЫПУСКАТЬ ИЗ РУК.
— Действительно, — за моей спиной раздалось покашливание. — Замечательная гильза.
Дорогой подарок. — Папенька взял у меня из руки гильзу. — Мой сынок Самилака.
Ты не умеешь обращаться с подарками.
Поэтому я запру гильзу в этом шкафу.
Она будет стоять на полке.
На твоей полке.
Гильза будет в сохранности.
Её станут охранять гусары.
Твои гусары.
Игрушечные солдатики.
На гильзу будут смотреть куколки Дафны.
Кажется, что куколка Варна уже заинтересовалась.
Правда, ведь, что Варна — красивая куколка?
Дафна даже играла с ней.
Один раз.
Дафна посадила куколку за столик.
В своей комнате.
И угощала куклу печеньем.
Комната Дафны отлично обставлена.
По-походному.
Кровать.
Стол.
И ночной горшок.
Больше ничего не положено.
А то избалуется Дафна.
И ты избалуешься, Самилака.
ИЗ ИЗБАЛОВАННЫХ ДЕТЕЙ ВЫРАСТАЮТ ПРЕСТУПНИКИ.
— Отдай!
Отдай гильзу! — Я услышал свой голос.
Как бы со стороны слышал. — Она — моя.
— Что? — папенька смотрел на меня с интересом.
Сержантка Мишель пожала мне руку.
Одобрительно.
Но так пожала, чтобы отец не видел.
— Отдай гильзу! — Я опустил голову.
Мой запал пропал. — А то…
Я прикажу.
И мои космодесантники нападут на тебя.
И отнимут гильзу.
Силой.
— Сынок!
Какой же ты — дурачок! — Папенька не испугался.
Он — наоборот.
Потешался.
Погладил меня по голове. — Это в тебе гормоны играют.
Увидел красивую сержантку и разгорячился.
Ты говоришь, что космодесантники отнимут у меня гильзу?
Силой?
Сынок, а ты знаешь, в чём сила?
— В космодесанте? — Я промямлил.
— СИЛА В ДЕНЬГАХ!
У кого есть деньги, у того — сила.
У меня есть деньги.
А у тебя денег нет.
Ты получаешь столько, сколько я посчитаю нужным тебе выделить.
Поэтому — молчи.
— Прости папенька.
Ты подавил.
Ты остановил мой бунт.
Я не прав.
Виноват.
Исправлюсь!
Я сорвался.
Я знаю, как Дафна ненавидит свою комнату.
Комнату, которая бедно обставлена.
Дафна мечтает…
С детства мечтает о пестром диванчике.
О хорошеньких стульчиках.
Об очаровательном столике.
О нарядной кроватке.
Блестящей кроватке.
На которой спят самые красивые её подруги.
— Самилака!
Ты осознал!
Понял, насколько ты ничтожный.
Ничтожный по сравнению с моими деньгами! — Папенька запер шкаф.
И я мог любоваться своей гильзой.
Любоваться через стекло.
Отец ушел.
— Дон лейтенант Самилака!
Разреши обратиться.
— Что ещё, сержантка Мишель?
Я не смог победить своего отца.
— Дон лейтенант Самилака!
ГЛАВНЫЕ ПОБЕДЫ ЕЩЁ ВПЕРЕДИ.
Вы с отцом говорили о спальне Дафны.
Но…
Я видела её спальню.
Шикарная спальня.
Никак не один столик с бедной кроватью и ночным горшком.
— Ха! сержантка Мишель!
Это — показная спальня.
Когда приходят гости.
Или когда нас навещают органы опеки.
Чтобы следить, не притесняют ли нас родители.
Дафна в ней не спит.
А настоящая её комната — в подвале.
Около котлов.
Там же и моя комната.
— ВСЁ МОЖНО ИСПРАВИТЬ, КРОМЕ ПРОШЛОГО.
Гер лейтенант Самилака!
Уже вечер.
Поздний вечер.
Приближается полночь.
Курьер Дюсельдорф улетел.
Давно улетел.
— Правда! — Я встрепенулся. — Бедняги…
Я имею в виду космодесантников.
Мою роту.
Им пора на покой.
А я не приказал.
Не приказал спать.
Поэтому никто из них не смеет зевать.