Многие вышли замуж за богачей.
Я никому не могу открыться.
Даже излиться не могу.
Матушка никогда не одобряла мой выбор.
Выбор стать космодесантницей.
Она только обрадуется, если я начну рыдать.
Я в отчаянии. — Послышался писк голографа.
Мишель кого-то вызывала. — Алехандра!
Привет!
Да!
Это я.
Мишель.
Давно не общались.
— Мишель? — голос из голографа был холодным. — Это просто восхитительно!
Ты решила пообщаться со мной.
Через столько месяцев?
Наверно, потому решила, что у тебя глаза заплаканные.
Что, Мишель?
Не с кем больше поговорить?
Растеряла всех знакомых?
Даже твою любимую Марженку потеряла?
Хочешь поплакаться мне?
Мне, потому что считаешь меня самой доступной?
Из твоих подруг.
Другие бы тебя сразу послали.
Или не ответили бы на твой вызов.
Помнишь, как в гимназии ты крутила хвостом?
Была первая красавица.
И все парни бегали за тобой.
А ты их прогоняла.
Отгоняла от себя.
Не очень-то вежливо — уводить парней от подруг.
А затем этих парней бросать.
И унижать.
Я уже не девушка.
Не та девушка.
У меня муж — триллиардер.
Поэтому.
Я заканчиваю нашу беседу.
Она была короткой.
Я тебе не ребенок. — Связь отключилась.
ЕСЛИ ТЕБЕ ОТКАЗАЛИ В ОДНОМ МЕСТЕ — ИДИ В ДРУГОЕ.
Мишель всхлипывала.
Набрала другой вызов.
— Какого черта? — ответил голограф.
Мишель сразу отключила.
Замерла.
Не могла вымолвить ни слова.
Зачем снова набрала.
Испуганно.
— Луиза?
Это Мишель.
Я тебе только что звонила.
— Я же сказала.
Или, какого черта, Мишель. — Связь оборвалась.
Мишель сидела растерянная.
Я не знал, что поделать.
Но…
Вдруг…
Послышалось хихиканье.
Странное хихиканье.
И писк.
Отовсюду.
В парке пошла беготня.
И топот.
Будто тысячи солдатских сапог.
Замигали огоньки.
Но это были не огоньки.
А глаза.
Глаза жухрайских диверсантов.
Я увидел, что из подземных ходов выходят жухраи.
Вскоре вокруг кустов пошло движение.
Всё ярче светились глаза врагом Империи.
Всё несметнее становились полчища жухраев.
Наконец, жухраи выстроились в боевой порядок.
ДАЖЕ ДИВЕРСАНТЫ ЛЮБЯТ МАРШИРОВАТЬ.
Вдруг…
Меня сзади схватили.
Ладонь легла на мой рот.
— Помогите!
Спасите! — Я закричал.
Но ладонь крепко держала мой крик.
— Дон лейтенант Самилака! — В ухо ударил горячий голосок сержантки Мишель. — Без паники.
Я с тобой.
— Но…
Мишель.
Ты подкралась сзади.
А только что сидела в кустах.
— Ты подглядывал за мной, лейтенант Самилака, — сержантка Мишель покачала головкой.
Очаровательной головкой.
С укоризной покачала.
— Я…
Йа не подглядывал.
Я проводил разведку.
— Конечно! — сержантка Мишель шептала. — Ты — боевой лейтенант.
Бесстрашный.
Следил за диверсантами.
— Так и было.
Сержантка Мишель!
Диверсантов — тысячи!
Целая армия.
— Диверсантов всего лишь рота.
Как и нас.
— А остальные.
Я видел.
И вижу — множество врагов.
— Это – голограммы.
Тебе так кажется, сэр лейтенант Самилака!
Мы справимся.
— Не сомневаюсь! — Я почувствовал облегчение.
Необыкновенное облегчение.
КОГДА ВДВОЁМ, ТО ЭТО УЖЕ — АРМИЯ.
— Я никогда не испытывала отвращение к врагу, — сержантка Мишель затащила меня в кусты. — Жухраи.
Да.
Они — наши враги.
К врагу нужно быть беспощадным.
Я и беспощадна.
Но я воспринимаю жухраев не как… — Мишель махнула рукой. — Не имеет значения.
— Ты.
Сбежала.
Сбежала от меня.
Оставила одного. — Я сурово посмотрел на сержантку. — Покинула командира.
В трудную минуту.
— Я бы ни за что, — сержантка Мишель приложила руку к сердцу.
Оно было где-то далеко.
Под большой грудью.
— Сосредоточимся на главном, — я с трудом отвел взгляд от груди Мишель. — Мы должны изловить…
И уничтожить жухраев.
— Они меня даже смешат, — сержантка хихикнула. — Думают, что их никто не видит.
— Мой страх улегся.
Совсем. — Я расслабился.
Но тут же напрягся.
Снова. — Сержантка!
Мишель!
Что я вижу!
Ах, что я вижу!
Если бы знал.
То заранее вырыл бы окоп.
В КАЖДОМ ДОМЕ ДОЛЖНО БЫТЬ БОМБОУБЕЖИЩЕ.
У моих ног.
У наших ног.
Кто-то роет.
Изнутри.
Вылетают осколки камней.
Раздается шипенье.
Противное шипенье
И… — Я замер.
Из образовавшейся норы вылезли жухраи.
Семь жухраев.
Все в сверкающих касках.
Сначала появились плечи.
Затем — туловище.