— О, космодесантница.
Сержантка Мишель!
Не трать на меня свои милости.
Потому что… — Я запнулся.
Запутался в словах.
Сорвал с груди клык акулы.
Он до этого болтался на веревочке.
Поцеловал клык.
Затем вернул на своё место.
С воодушевлением размахивал руками.
РАЗГОВОР РУКАМИ – БОЛЕЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ, ЧЕМ ЯЗЫКОМ.
— Я ожила, — сержантка Мишель воодушевилась.
Её щечки порозовели.
Вот, только мои щечки розовели от смущения.
А щечки сержантки — от радости. — По-настоящему ожила.
Я чувствую всеобщую победу!
Победу через кровь!
— Ты, сержантка, Мишель, чувствуешь мою заботу? — у меня вырвалось.
— Конечно!
Дон лейтенант Самилака!
И заботу.
И симпатию.
Всё я это принимаю от тебя.
Ты же — мой командир.
Я восхищаюсь клыком акулы.
Он — красивый.
Сверкает.
Героический!
Сильный гер лейтенант Самилака!
Что же будет дальше?
— Дальше? — Я не понимал, что со мной происходит.
Был переполнен! — В атаку!
На жухрайских диверсантов!
На отвратительных жухраев!
Барабанщица! — Я позвал барабанщицу.
До этого она была в одной юбочке.
А теперь и юбочка пропала.
Исчезла в пылу боя. — Верная барабанщица!
Бей наступление!
Общее наступление! — На этот раз вышло громко.
Громко я скомандовал.
ГОЛОС ПРОРЕЗАЕТСЯ ВО ВРЕМЯ СИЛЬНЕЙШЕГО ВОЛНЕНИЯ.
И тотчас барабанщица начала.
Она выбивала дробь.
Искуснейшим манером выбивала.
Так, что задрожали пальмы.
Задребезжала посуда на столах.
А в конюшне что-то загремело.
И затрещало.
И разом открылись амбразуры на космокрейсере.
На моём космокрейсере.
Из амбразур вылетели роботы.
Выстроились клином.
Журавлиным клином.
Я побежал к космодесантникам.
Бегал между ними.
Воодушевлял.
Своими речами воодушевлял.
Но и жухраи не медлили.
Они опомнились.
Перестроились.
Жухрайский капрал кричал:
— Где?
Где наши трубачи?
Негодяи трубачи!
Почему не трубят?!! — Капрал кричал в сердцах.
Затем он подбежал к одному из наших конюхов.
Конюх побледнел.
У конюха затрясся подбородок.
Длинный подбородок.
— Зачем? — жухрайский диверсант обратился к конюху.
Заодно и ко всем ополченцам. — Зачем ты воюешь за своих хозяев?
Переходи на нашу сторону.
Я дам тебе серебрянный космодоллар.
Все переходите.
Мы всех удовлетворим.
ДЕНЬГИ ГРАНИЦ НЕ ЗНАЮТ.
И…
— Что за гадость?! — Я побледнел. — Сержантка Мишель!
Жухрайский капрал диверсант переманил.
Переманил наших конюхов.
На свою сторону.
На жухрайскую сторону.
Как подло!
У нас убыло.
У них прибыло.
— Прибывает, — сержантка Мишель скрипела зубками. — Серебрянный доллар — высокая цена.
За конюхами переметнулись и сантехники.
Предатели. — Сержантка Мишель посмотрела на меня.
Ждала приказаний.
А жухрайский капрал не терял зря время.
Он подступил к барабанщице.
К нашей барабанщице:
— Мадемуазель!
Тебе приходится.
Приходится барабанить бесплатно.
Приходи к нам.
Стань жухрайкой!
У тебя будут деньги.
Деньги и женихи.
Наши женихи лучше ваших имперских!
Я вижу твою красоту.
И ощущаю твой опыт.
Опыт в барабанности.
Я оценил положение.
Всё дело в быстрой оценке.
И использовании момента.
Вверяю тебе барабанить перед нами.
Коня тебе не требуется.
У тебя и так длинные ноги.
Так что ты отлично потанцуешь и на своих двоих!
Выполняй!
— Да, жухрай, — и барабанщица переметнулась.
За деньги.
И за обещание женихов.
— Кругом одни предатели! — Я возмущался. — Сержантка Мишель!
ЗАЧЕМ ПРЕДАВАТЬ, ЕСЛИ МОЖНО И НЕ ПРЕДАВАТЬ?
— Все получат, — сержантка пробормотала.
Зло смотрела на перебежчиков. — После боя.
Все получат по своим заслугам и по своему предательству! — Она достала свисток.
Свисток на быстрых нейтронах.
Свистнула.
Очень.
Пронзительно свистела.
Будто запищали все дюзы космокрейсера.
Среди космодесантников послышались крики одобрения.
Раздался топот.
Мои космодесантники перестраивались.
В пыльном обмундировании.
Некоторые — раненые.
Легко раненые.
Космодесантники промаршировали.
Передо мной строем прошли.
Впереди — знаменосец.
Имперское знамя развевалось.
Космодесантники выстроились в ряд.
Перед полчищем жухрайских диверсантов.
Раздалась дробь.
Барабанная дробь.
Это предательница барабанщица поднимала жухраев на битву.
Сержантка Мишель подбежала к орудию.