Это моя рота.
Рота.
Познакомься.
Это мои родители.
— Здравия желаем! — громыхнуло приветствие.
Канделябры отвалились.
— Присаживайтесь, — я присел к столу. — Места и еды всем хватит.
Наши повара готовят с избытком.
На всякий случай.
Если кто придет…
А, если никто не приходит, то отдаем оставшееся собакам.
И свиньям.
— Командир!
Я с тобой! — ко мне присела сержантка Мишель. — По правую руку командира. — Какие будут приказания?
— Сержантка… — Я прокашлялся в кулак. — Мишель.
Кушай!
Кушайте!! — Я опустил взгляд.
Лучше бы я этого не делал.
Бронежилет не плотно прилегал к телу сержантки.
Я увидел груди.
Вид сверху.
И розовые соски.
— Приступить к приёму пищи! — сержантка Мишель гаркнула.
Её крик охладил меня.
ЕСЛИ В ТОНКИЙ МОМЕНТ КТО-ТО ЗАКРИЧИТ В УХО, ТО ТОНКИЙ МОМЕНТ ЛОПАЕТСЯ.
Все смотрели на меня и на сержантку Мишель.
Прислуга обомлела.
Некоторые пищали.
От восторга пищали.
Дворецкий замер на месте.
Мои родители смотрели на нас сияющими глазами.
Минуту спустя сержантку Мишель вздохнула.
Глубоко вздохнула.
Её грудь тоже вздохнула.
Волнующе.
— Ах!
Как чудесно!
Как чудесно! — сержантку воскликнула.
Дафна подпрыгнула.
Три раза.
Она была на это мастерица.
Большая мастерица.
— Спасибо за стол, — огромный десантник поднял бокал. — Весь год мы воевали.
В частном порядке воевали с жухраями.
Ведь мы были в отставке.
Пока вы нам не выкупили лицензию.
Лицензию воевать...
ЧТОБЫ ВОЕВАТЬ, НУЖНО СНАЧАЛА СПРОСИТЬ РАЗРЕШЕНИЯ.
Мы были злыми.
Злыми и своенравными.
И ни разу нас не наградили.
Не наградили чудесным столом.
И замечательной едой. — Космодесантник схватил утку.
И жевал её вместе с костями.
Все засмеялись.
— Я на минутку, — я поднялся. — Сейчас вернусь.
— Я буду сопровождать, — сержантка Мишель тоже встала. — Я должна быть рядом.
Ты — мой командир, сэр лейтенант Самилака.
Я должна тебя защищать.
— Но…
Я.
Йа… — Мой голос снова сорвался. — Я в туалет.
Пописать! — Меня бросило в пот.
В ледяной пот.
— Тем более.
Монсиньор лейтенант Самилака.
Туалет — опасное место.
Чаще всего жухрайские диверсанты поджидают наших командиров в туалете.
В туалете человек расслабляется.
А тут, каааак выпрыгнут жухрай.
Из-за занавески.
Кааак набросится.
Со мной пару случаев было.
Когда я уединялась в ванной комнате.
Жухраи набрасывались.
Но я всегда при оружии.
Даже, когда голая.
Я спалила диверсантов.
— А…
Может быть, это были не жухраи? — Я пропищал.
Робко.
Надо же уяснить, что и меня может поджидать. — Не диверсанты жухрайские.
А, например, поклонники.
Твои поклонники.
Которые подсматривали за тобой.
— Может быть, — сержантка Мишель не смутилась. — Возможно.
Но…
КОГДА ПОДГЛЯДЫВАЕШЬ ЗА ДЕВУШКОЙ, БУДЬ ГОТОВ, ЧТО ДЕВУШКА ТЕБЯ УНИЧТОЖИТ.
— Ага! — я задрожал.
Подумал:
«Наверно, это намёк.
Предупреждение мне.
Чтобы я не подглядывал за ней.
Когда она будет принимать ванну.
Но я и не собирался.
Не думал даже подглядывать.
Разве, что…
Если буду мимо проходить.
А дверь в ванную будет открыта».
— Гер лейтенант Самилака!
— Да, сержантка Мишель.
— Но и ты.
Ты должен будешь сопровождать меня.
Когда я стану принимать душ.
Нет.
Это не для моего благополучия.
А — для твоего.
Потому что я не должна тебя упускать из вида.
А мыться мне надо.
Поэтому, я прошу.
Милостиво умоляю.
Не отходи от меня.
Не пропадай из вида.
— Я понял, — я не смел сопротивляться.
Тем более что все на нас смотрели.
С интересом. — Пойдем.
А то на нас все пялятся.
— Самилака!
Презервативы не забудь! — Мой отец заржал.
Я бросил на него взгляд.
Испепеляющий.
Я надеялся, что взгляд будет испепеляющий.
Но понял, что взгляд — испуганный.
И смущенный.
Но сержантка Мишель сделала вид, что ничего не произошло.
НУЖНО НЕ ЗАМЕЧАТЬ ТО, ЧТО МОЖЕТ ИСПОРТИТЬ НАСТРОЕНИЕ.
Мы пошли по коридору.
— Сержантка Мишель.
— Да, сэр лейтенант Самилака.
И…
Когда рядом нет подчиненных…
Не утруждай свой язык моим воинским званием.
Просто называй — Мишель.
— Тогда и ты…
— Никак нет, монсиньор лейтенант Самилака.
Ты для меня — командир.
Даже, когда спишь.
— Хм!
А спать мы…
Когда я лягу спать.
Ты тоже будешь меня сторожить?
— Конечно!
Ваше превосходительство лейтенант Самилака!