А мне на тебя смотреть не обязательно. — Я икнул.
Мишель сделала своё.
Своё дело.
Быстро.
По-космодесантному.
— Дон лейтенант Самилака!
Я к празднику готова.
— Пописала…
Мишель.
Не смущай меня.
— Господин лейтенант Самилака!
Разреши обратиться.
— Обратиться в кого?
В оборотня? — Я не сразу понял.
О чём моя подчиненная говорила.
Потому что туалетная комната выбила из меня мозги.
Но Мишель поняла, как шутку.
К моему счастью.
— Хахаха!
Монсиньеор лейтенант Самилака!
Смешно!
Обратиться в оборотня.
Нет.
Хочу к тебе обратиться по уставу.
По воинскому Уставу космодесантной службы.
— Обращайся, сержантка! — Я принял важный вид.
Хотя смущался.
Очень смутился.
— У тебя, гер лейтенант Самилака, штаны не застегнуты.
Ты пописал.
А застегнуть забыл.
Позволь! — и сержантка быстро застегнула мои штаны.
«Ого! — Я подумал. — Надо быть начеку.
ЕСЛИ ДЕВУШКА ЗАСТЕГИВАЕТ МНЕ ШТАНЫ, ТО ЭТА ДЕВУШКА ЗАСЛУЖИВАЕТ ПОВЫШЕНИЯ ПО СЛУЖБЕ».
Мы вернулись к столу.
К праздничному столу.
Но за столом никого не было.
Кроме…
Кроме моих космодесантников.
Они сидели с вытаращенными глазами.
— Все ушли в сад! — Я подпрыгнул. — В саду какое-то будет представление.
Праздничное.
Бежим!
— Рота, окончить приём пищи, — сержантка Мишель скомандовала. — Рота!
Подъем! — И выбежала первой.
За ней — космодесантники.
С грохотом ботинок.
И с бряцаньем оружия.
«Меня уважают», — я подумал.
А в саду…
В саду огромная пальма была разукрашена.
Увешана золотыми яблоками.
Серебряными абрикосами.
На ней, словно цветы или бутоны, росли орехи.
Разные орехи.
Засахаренные орехи.
Орехи в шоколаде.
Орехи в йогурте.
ЧЕМ БОЛЬШЕ СЛАДОСТИ, ТЕМ БОЛЬШЕ РАДОСТИ.
Пестрели конфеты.
И было много других сладостей.
Но больше всего украшали пальму свечки.
Сотни черных свечек.
Малюсеньких свечек.
Они сверкали.
Как вспышки сверхновых.
Радовали глаза.
Зеленые огни черных свечек.
Потом дворецкий поджег пальму.
Она начала трещать.
Залитая огнем.
Пальма озаряла все вокруг.
И манила сорвать с нее горячие сладости.
Вокруг пальмы все пестрело.
И сияло.
Чего только не было на траве.
Всё было.
Журналы для взрослых.
Игрушки для детей.
Невозможно описать.
Стояли балерины.
Они были накрашены.
Как куклы сияли.
БЕЗ БАЛЕРИН ПРАЗДНИК — НЕ ПРАЗДНИК.
Балерины были в шелковых платьицах.
И в белых трусиках.
Пили кофий.
Чашечки маленькие.
Малюсенькие чашечки.
Самые дорогие чашки в нашем доме.
Из доисторического фарфора чашки.
Гости любовались балеринами.
Рассматривали их со всех сторон.
Без устали повторяли:
— Ах!
Какие красивые балерины!
Ах!
Какие на них милые платьица.
И трусики миленькие!
И балерины позволят.
Наверняка позволят.
Дадут примерить их платьица и трусики.
Мне подкатили гравицикл.
— О!
Новенький гравицикл! — Я восхитился. — Мне?!!
Подарок.
Но он же — дорогущий!
Гравицикл с тахионным подсосом.
Я вскочил на гравицикл.
За свою безопасность не беспокоился.
Гравицикл – наисовременнейший.
Не даст ездока в обиду.
ВСЁ НОВОЕ — МАНИТ.
Медленно проехал вдоль строя космодесантников.
Моих космодесантников.
— Здравия желаем, господин лейтенант Самилака! — космодесантники кричали.
Бросали вверх каски.
Космодесантники под присмотром сержантка Мишель.
Она за ними присматривает.
А я — командую.
«Интересно, — я подумал. — Если я прикажу.
Прикажу всем моим космодесантникам застрелиться.
Выполнят ли они мой приказ?
Не подчиниться — нельзя.
А подчиниться — убить себя. — У меня начало зудеть в носу.
Так хотелось приказать.
Посмотреть, что будет.
Но я себя остановил. — Нет.
Если космодесантники убьют себя, то, кто будет мне подчиняться?
Я потеряю свою армию.
Маленькую армию.
Армия величиной с роту…»
Я спешился с гравицикла.
— Лютый зверь этот гравицикл, — я задрал подбородок.
Но при этом смутился.
Ужасно смутился. — Я его укрощу.
— Шевалье лейтенант Самилака, — сержантка почувствовала моё состояние.
Неуверенное состояние. — Желаешь провести смотр?
Смотр строя?
КОМАНДИР ДОЛЖЕН РЕГУЛЯРНО РУГАТЬ СВОИХ ПОДЧИНЕННЫХ.
— Ах!
Да! — я с благодарностью посмотрел на сержантку.
Кивнул.
И приступил к осмотру.
К осмотру строя. — Космодесантники!