Решение пришло быстро. Оно созрело в тот момент, когда Незнакомка добралась с генеральной уборкой до мастерской. Десятки холстов, разбросанные краски, наброски. Обычно она рисовала натюрморты, иногда пейзажи. А сейчас очень четко поняла, что пришло время для портрета. Да. Живопись — вот подходящий язык. Вот способ открыться, не оголяя душу, не унижаясь и не ища взаимности. Она подарит ему портрет.
Это была странная монохромная работа. Необычное для нее количество мелких деталей, очень четкая прорисовка черт лица. Она рисовала Киллиана, думая о том, что хотела бы вот так пройтись пальцами и губами по его лицу, как водила кистью по холсту. Нежно или с нажимом. Настойчиво и при этом мягко. Она вырисовывала детали, не думая о том, что никогда раньше этого не делала. Портрет стал ее идеей, ее вдохновением. Незнакомка понимала, что у нее почти нет времени, чтобы закончить работу, торопилась и при этом погружалась в процесс с головой. Она рисовала нечасто. И всегда в тот момент, когда не хватало слов. Когда эмоции переполняли, и хотелось их выплеснуть, избавиться от них, разложить мысли по полочкам. Живопись помогала упорядочить хаос в голове. И дать себе направление. Новое направление. Как правило, каждая законченная картина приносила с собой новый этап.
Портрет был готов утром первого января. Новый Год Незнакомка встретила за работой, отгоняя на десятый план мысли о скуке и праздничных приемах. Ее захватил процесс. Она редко работала с таким увлечением и поглощением. В портрете было все: надежды, мечты, просьба о помощи, уверенность в собственной неотразимости и влюбленность. Старательно вырисованные глаза, небрежные пряди серебряных волос. Четкий нос с небольшой горбинкой, аккуратно очерченные губы. Наверное, их сладко целовать… Наверное, это волшебное ощущение — принимать ответные поцелуи. И, пусть она никогда не страдала от недостатка внимания, при мысли о близости с Киллианом чувствовала непередаваемую дрожь. Ее наполняли свет, предвкушение, надежда.
Закончив, она уснула, измотанная и счастливая. Впрочем, сон длился недолго. Она пришла в себя через пару часов. Глупая, отключилась в мастерской, в кресле в самой неудобной позе из всех, что только можно было придумать. Пара кисточек под головой, разбросанная бумага на полу, альбом для набросков тут же и почему-то свалившийся со стола стакан с остро заточенными карандашами. Не глядя на всю эту разруху, чувствуя себя совершенно разбитой, Анна отправилась в душ. Нужно смыть с себя ощущение помятости. По ней будто проехал бульдозер. Упругие струи горячей воды привели в чувство за несколько минут. И вместе с хорошим самочувствием вернулась вселенская скука. Желание оторваться неотвратимо вытесняло все доводы в пользу того, что нужно остаться дома и прислушаться к советам приспешников Ордена.
Надо оторваться. Никто и никогда еще не страдал от хорошей тусовки. Напротив, отрыв позволяет привести чувства и мысли в порядок и найти новые решения. Конечно, если не искать в нем забвения и избавления от проблем. Незнакомка рассматривала вечеринки как способ переключиться с рутины на что-нибудь новенькое. У нее был определенный предел прочности, и когда действительность выталкивала за границы этого предела, нужно было стряхнуть с себя все. А может, она лишь убеждала саму себя, что все обстоит именно так, пытаясь сбежать от действительности, забывшись в неровном свете огней клубного квартала.
Не вытираясь, Незнакомка отправилась в гардеробную, оставляя за собой мокрую цепочку следов. Длинные волосы липли к спине, бодря и освежая. Пар из душевой, казалось, еще преследовал ее, вызывая желание броситься в снег с головой и не вылезать оттуда несколько сладко-ледяных минут. Распахнув шкаф, Анна замерла. Вода с волос стекала по ее телу, собираясь в лужицу у ног. Что ж теперь, придется мыть полы. Ну и ладно. Зато она давно не испытывала подобного наслаждения. Конечно, от холодных прядей инстинктивно хотелось спрятаться, но разгоряченное тело воспринимало происходящее с восторгом. Осталось определиться с образом и местом назначения, ведь уже ясно — дома сидеть она не будет.