Выбрать главу

Глава 3.

Анжела часто оставалась на ночь в кресле, чтобы предотвратить возможные приступы истерики у своей сестры Марии. Однако в этот раз она не заметила, как Мария проснулась и покинула помещение. Проснувшись и обнаружив отсутствие сестры, Анжела в панике поднялась с кресла и выбежала на улицу, осознавая, что Мария может совершить что угодно.

Проведя несколько минут в поисках во дворе, Анжела поняла, что сестры нет и там. С дрожью в руках она открыла калитку, когда внезапно услышала голос Марии. От испуга за здоровье сестры Анжела не сразу заметила, что Мария сидела на качелях в саду. Успокоившись, Анжела присела рядом с сестрой.

Мария, медленно куря сигарету, наблюдала за сестрой с лёгкой ухмылкой спросила: «Ты считаешь меня сумасшедшей?» Анжела, с чувством вины, смотрела на сестру. Иногда ей казалось, что они два разных человека. Сначала она вспоминает светлые моменты, затем впадает в истерику, смеётся, а после ведёт себя как ни в чём не бывало. Возможно, Анжела боится признать, что состояние сестры ухудшается, и ей необходима профессиональная помощь, иначе может произойти нечто серьёзное. «Пойдём в дом», — сказала Анжела, вставая с качелей. Не дожидаясь ответа, она направилась к двери. Её сердце бешено колотилось от страха, по телу пробежал холодный пот. Анжела чувствовала, что боится собственной сестры. Мария смотрела вслед сестре, не обращая внимания на ее слова. Выбросив окурок, она откинулась на качели и тихонько напевала мелодию.

Из окна Анжела видела, что с Марией происходит что-то неладное. Не сомкнув глаз всю ночь, она записала сестру к психотерапевту. Но понимала, что та ни за что не согласится пойти сама. Анжела решила попробовать простой метод: спросила у Марии, куда бы та хотела пойти. Но сестра не реагировала, словно находилась в своем собственном мире, где чувствовала себя спокойно и счастливо. Анжела нежно погладила Марию по руке и поцеловала ее, едва сдерживая слезы. Она не могла контролировать ситуацию, и это решение давалось ей с трудом. Понимая, что иначе будет только хуже, она встала, набрала номер психиатрической больницы и вызвала врача. Через час доктор уже был в их доме. Он пытался поговорить с Марией, узнать о ее самочувствии, но та его не слышала. Лишь изредка улыбалась.

Анжела вышла во двор, чтобы немного успокоиться. Ее руки дрожали, а на душе было тяжело. Она чувствовала себя виноватой, что не смогла помочь сестре без крайних мер. Ведь они всегда были вместе, и ей казалось, что они справятся со всем сами. Но, увы, не получилось. Вдруг в доме раздался крик. Это кричала Мария. Она впала в истерику, разбила тарелку и угрожала, что порежет себя, если ее увезут. Анжела пыталась ее успокоить, но сестра кинула в нее чашку и кричала, что ненавидит ее. Санитары вкололи Марии успокоительное, но она продолжала плакать. Ее забрали. Анжела обещала навещать сестру, но руки дрожали от страха. Никогда прежде она не видела Марию такой. Врач заверил, что как только состояние стабилизируется, Мария сможет выйти. На секунду я подумала, что этого не произойдет. Возможно, помочь ей уже нельзя. Мне было жаль сестру, и я задумалась, не лучше ли было бы, если бы она оставалась в моем присутствии, а не среди чужих людей. Я села на порог и заплакала. Одна маленькая секунда изменила жизнь.

На следующий день, когда врач разрешил нам побыть 15 минут наедине, Мария выглядела очень слабой и бредила. Я ждала ее в холле. Обстановка была мрачной: голые стены, пациенты, гуляющие по кругу, иногда бросающие на меня косые взгляды. Одна пожилая женщина облизывала стены, словно рисуя что-то, затем садилась на корточки и бормотала отрывки из произведений Пушкина. Я понимала, что нет гарантий, когда Марии станет лучше и станет ли вообще. Она подошла ко мне и опустилась на диван. В ее глазах читалось презрение, но легкая ухмылка быстро исчезла. Она смотрела на меня, не моргая, как будто ждала, что я сделаю первый шаг.