— Ближайшие планы?
— Сформировать и обучить полноценный пехотный батальон, со всеми средствами усиления, а затем вывести его в провинцию Идлиб.
Месяц назад, командир группировки «Джабкат аль — Ватия ли-Тахрир» встречался со своими коллегами по ремеслу, хотели договориться о совместных действиях против Асада. Что-то там пошло не так, руководитель группировки «Ахрар аш-Шам» обиделся и напал на нашего босса. Был скоротечный, но кровопролитный бой. «Джабкат аль — Ватия ли-Тахрир» потерял около пятидесяти человек убитыми, а противник чуть больше сотни. По этой причине мы ушли с прежнего места базирования. С одной стороны нормально, подальше от боев, но мы потеряли возможность оперативно получать подкрепление, боеприпасы, воду с продовольствием. Среди местных растет недовольство, бывают случаи дезертирства. Уходят в основном в другие, более крупные группировки. Говорят, что шейх Абр ар-Разаака аль-Махди, развязал междоусобную войну между группировками, хочет себе урвать кусок помощи от Европы и Америки пожирнее.
— Что-то ты много знаешь для рядового бойца группы «Сириус», кажется мне, ты не все мне говоришь. Может нужно тебе бока пощекотать ножичком? — погрозил ножом Джону.
— Не надо щекотать. Я сказал почти всю правду.
— Почти?
— Группа наша, на сегодня состоит из десяти человек, пятеро выбыли из игры, двое насмерть, трое ранены, лечатся в турецкой Анталии. А по штату группы я казначей и начальник склада вооружения.
— Как безопасней добраться в Дамаск?
— Это парень лотерея. Понятие безопасность в этой стране утратило свой смысл вообще. Опасно везде, и не знаешь, откуда прилетит твоя пуля. Мы со Стивом как-то встретили контрабандистов, так они пробирались в столицу по середине пустыни, там раньше караваны верблюдов водили. По их словам, сохранились даже небольшие оазисы с водой и пальмами. В связи с отсутствием в той местности населенных пунктов, дорога более-менее спокойная.
— На машине там проехать можно?
— Проехать, наверное, можно, однако шум работающего двигателя далеко разносится по пустыне, местные могут догнать и отобрать автомобиль, вместе с жизнью. Средства передвижения здесь высоко ценятся.
— Часто вас беспокоит авиация?
— Мы ни разу не попадали под ее действие. Вот в провинции Алеппо, говорят, сильно бомбили, даже подземные склады взрывались, народу полегло много. Не знаю, правда, или нет, там под раздачу попали английские частники, никто не выжил.
— А на что надеетесь вы, я имею в виду вашу группу?
— Подзаработать деньжат немного. Мне уже под сорок, а я не имею никакой гражданской специальности. Служил в армии, а потом пошел в частники. Поездил по миру, настрелялся. Дырок в шкуре пять штук. Выжил. А сейчас думаю, не выживу. Ты не простой араб-скотовод, слишком уж ты спокоен, и спрашивать умеешь. Опять же взял нас со Стивом, без шума, как сосунков неразумных, а мы не последние бойцы в группе.
— Ты забыл сказать слово, были. Твой напарник мертв с первых минут пребывания в этих стенах. Если тебя это утешит, то твоя голова оказалась крепче. Стив не смог пережить встречу с камнем.
— Так ты нас вырубил камнями?
— Да. У меня не было никакого оружия, ты и сам это знаешь.
— Была бы шляпа, снял бы перед тобой. Так бросаться камнями могут только продвинутые спецы. Раз, ты из них, то моя песенка спета. Об одном прошу, сделай это быстро, не терплю боли, низкий у меня болевой порог.
Больше мне пленный не был нужен, все, что мне надо узнал. Я выполнил просьбу Джона.
Глава 21
— Вот так дорогая моя обстоят на сию минуту у нас с тобой дела, — закончил я пересказ информации, полученной в ходе допроса. — Я думаю, нам надо попытаться добраться до Дамаска, а там обратимся в какое-нибудь посольство с просьбой убежища. Посольства Израиля в Дамаске есть?
— Не знаю, никогда над этим не задумывалась.
— Скорей всего нет. Ведь ваши самолеты, наносили удары по Сирии. Да и раньше страны воевали между собой. Что-то мне подсказывает, что дипломатических отношений нет. Общаются через страны, являющиеся посредниками.