Мое преображение заняло в два раза меньше времени. Дедуля чуть подровнял мне прическу, поправил бороду, и я самостоятельно вставил простые линзы в глаза, сменившие мои карие глаза на серые, как у Жана Жермена.
Результат работы гуру маскировки оценивал коллега «Бегемота», не видевший нас до преображения. Сравнивал, нас живых людей, с фото в паспортах. Наивысшей положительной оценкой послужила реплика: «На хрена меня позвали? Мне эти лягушатники и нафиг не уперлись. Если они нам не нужны, пусть катятся в свою Францию». Как вы понимаете, я вынужден опустить некоторые обороты речи, ввиду непечатности слога.
Молодец все же «Красный бегемот», успел выкупить нам электронные билеты на самолет до Цюриха, с пересадкой Аммане. Самолет вылетает около десяти часов вечера. В столице Иордании, сразу же пересаживаемся на самолет до Цюриха, и к вечеру завтрашнего дня будем на месте. Времени на общение не осталось, пора выезжать в аэропорт, скоро начнется регистрация на рейс. Александр пообещал провести нас через упрощенную систему досмотра и регистрации, которой пользуются российские военные. Успели и зарегистрировались нормально, тепло простились с «Бегемотиком», я на прощание ему сказал, что его личном кабинете в верхнем ящике стола оставил спонсорскую помощь. Саня был готов растерзать меня, о уже поздно, я был на закрытой территории.
Проведя в общей сложности семнадцать часов в воздухе, мы приземлились в аэропорту Цюриха. Затем поехали в такси до Лёйкербада. На всем протяжении пути Ирэн чувствовала себя зажатой, боялась, что полицейские могут разоблачить нас, как самозванцев. Обошлось, все прошло замечательно, я даже приличную сумму долларовой наличности провез без проблем.
В Лёйкербаде я попросил отвезти в отель-пансионат «Эдельвейс», из которого нас похитили. Что-то мне подсказывало, что администрация «Эдельвейса» сей случай скрыла от общественности и властей.
На ресепшен, нам выдали ключи от номеров, как ни в чем не бывало, вроде бы мы утром вышли прогуляться, и только сейчас возвратились.
В номере было прибрано. Документы никто не трогал, находились в сейфе номера. Все мои вещи аккуратно разложены по местам. Принял душ, помылся, побрился, принял облик русского туриста — Михаила Смирнова. Пошел засвидетельствовать свое почтение, вновь обретшей себя — Ирине Левертовой, она же моя любимая Ирэн. Ненаглядная открыла мне дверь только после отзыва. Все правильно, бдительность никому не помешает.
Мне не понравились глаза Ирэн, похоже она рыдала.
— Милая, что-то случилось? — спросил, прикоснувшись к руке девушки. — У тебя все нормально?
— Как может быть все нормально!? Ты посмотри во что я превратилась! Мне выйти из номера стыдно. Мне казалось, что все на меня смотрят, как на страшилище.
Как мне не хотелось этого делать, но пришлось использовать умения, полученные у лесного жителя Трифона. Ввел Ирэн в транс, и сделал установку, по избавлению от комплекса излишнего беспокойства о своей внешности на некоторое время.
— Да милый, что ты там говорил о походе в ресторан, — совсем по иному заговорила со мной Ирэн. — Подожди немножко, я по иному уложу волосы, и одену серый брючный костюм, в котором ты меня впервые увидел. Он тебе нравится?
— Конечно дорогая, ты неотразима в любом одеянии. И ослепительно прекрасна без одежды.
— Но-но не торопись, мы ж договорились потерпеть.
— Все-все, идем в ресторан, и кушаем по человечески. Правда, за время скитаний, отвык от нормальной пищи, все время ели мы с тобой консервированную и сублимированную еду.
— А давай закажем, половину быка, и всего съедим, на зависть постояльцам «Эдельвейса».
— Половину не одолеем, а четверть, запросто.
Наши кулинарные мечты пришлось отложить на некоторое время. Пожаловало высокое руководство отеля, вместе с собственниками всей отельной сети Лёйкербада, с извинениями за предоставленные нам неудобства. Догадывались эти почтенные альпийские гномы, что исчезли у них не простые постояльцы. Предложили нам денежную компенсацию, или бесплатное пребывания на курорте в течение месяца. Мы с Ирэн приняли компенсацию, хватит с нас этого опасного отдыха. Интересовались господа хозяева, судьбой других исчезнувших постояльцев. Мы в один голос заявили, что ничего о них не слышали и не видели. Довольные друг другом, мы разошлись по своим делам.