Геннадий Николаевич будто случайно подошел ко мне и строго прошептал:
— Верезин, обними мать.
— Потом, — шепотом ответил я.
Мама наконец оторвалась от газеты.
— А ну, накрывать на стол! — счастливо прикрикнула она. — Гарик, Сережа. Сейчас все будем обедать. Геннадий Николаевич, может быть… Немного вина? Гарик, немедленно позвони папе.
В передней раздался звонок. Мама закричала: «Я сама, сама!» — и побежала открывать.
— Гарька, — сказал Серёга, — там вроде наши.
Мне тоже послышались голоса Борисова, Иры и даже Ани.
— Заходите, заходите, — радушно приглашала мама, распахивая дверь. — Наш герой дома. Сейчас будем обедать. Гарик, займи гостей, а я разогрею обед.
Аня, Ира и Кобра раскраснелись, и от них пахло морозом. Я смотрел на Аню и против своей воли глупо улыбался. Она тоже улыбнулась мне, смущенно и лукаво, но тут же нахмурила брови и отвернулась. Это, по-видимому, означало: не выдавай нас, здесь посторонние.
Я стремительно подбежал к двери (сейчас мне почему-то все хотелось делать стремглав) и закричал на всю квартиру:
— Мама! Мы будем все обедать! Все!
— Как хорошо, что вы здесь, Геннадий Николаевич! — сказала Аня, когда я вернулся к столу. — Класс хотел попросить вас заступиться за Сперанского и Иванова.
Она рассказала, что Мишку и Серёгу исключили из школы на три дня.
— Не понимаю, чего ты хочешь, Мальцева? — сердито спросил Геннадий Николаевич. — И не подумаю заступаться. Еще не хватало, чтобы вы дрались в школе!
— Это была не драка, — возразил я. — Это была дуэль. Из-за принципиальных разногласий.
Геннадий Николаевич улыбнулся.
— Из-за чего? — переспросил он.
— Из-за принципиальных разногласий, — повторил я. — Бывают же такие случаи, когда спор не решается голосованием.
— И решается кулаками? — усмехнулся Геннадий Николаевич.
— Какие там принципы! — вмешалась Аня. — Просто подрались, как всякие мальчишки! Но ведь выручать-то их надо! Правда, Ира?
— Конечно, — моментально согласилась Ира. — Я то же самое хотела сказать. Только другими словами.
— Что ты понимаешь в драках, Мальцева? — возмутился Костя. — У них была именно дуэль. Даже при секундантах.
— Драка — всегда драка, — безапелляционно заявила Аня. — Правда, Геннадий Николаевич?
— Чего вы ее слушаете? — закричал Серёга. — Если бы вы знали, из-за чего я подрался.
— Спятил? — зашипел на него Кобра.
— А чего? — невозмутимо сказал Серёга. — Будто Геннадий Николаевич сам никогда не дрался.
— Если по-честному, — вдруг сказал Геннадий Николаевич, — то, конечно, дрался. Но не из-за пустяков.
И, подмигнув нам, он потрогал свой синяк.
— Так ведь и я не из за пустяков.
— А из-за чего?
— Ишь какой хитрый! — сказал Сергей, подмигнув нашему классному.
— А что? — удивился Геннадий Николаевич. — Мы же как друзья разговариваем.
— Я-то вам расскажу — как другу. А вы-то меня накажете — как классный.
— Вот тебе и раз! — рассмеялся Геннадий Николаевич.
Он был явно счастлив. Неужели из-за того, что мы с ним разговаривали дружески? Если так, то он очень странный человек. Ему важнее симпатии нескольких непостоянных восьмиклассников, чем то, что он вчера проиграл Званцеву. Можно было даже подумать, будто Геннадий Николаевич сильнее стремится стать хорошим классным, чем олимпийским чемпионом по боксу.
— Я все равно не согласна, — обиженно проговорила Аня. — Дракой ничего не решишь.
— И я так думаю, — поспешно согласилась Ира.
— Чем же ты решишь, Мальцева? — язвительно спросил Костя. — Голосованием?
— Хотя бы.
— Что же ты решишь?
— Все.
— И хороший он педагог или плохой, тоже решишь?
На секунду мы замялись. Аня предупреждающе сдвинула брови. Я дернул Костю за рукав.
— Чего? — запальчиво спросил Костя. — Я же не сказал кто. Я сказал: «он».
Геннадий Николаевич насторожился.
— О ком же вы спорили? — спросил он безразличным тоном.
— Об одном учителе, — небрежно ответил Серёга. — Вы его не знаете. Он из другой школы.
— Ага, — сказал Геннадий Николаевич и замолчал. Лицо его помрачнело.
— Все-таки драки иногда необходимы! — сказал я с излишней горячностью. — Правда, Геннадий Николаевич?
— Только в исключительных случаях, — подхватила Аня. — Правда, Геннадий Николаевич?
— Правда, — вяло согласился наш классный. Он сидел, не поднимая головы, и складывал газету со статьей обо мне вдвое, еще раз вдвое, еще раз… И старательно заглаживал сгибы ногтями.