В комнате было тихо.
Миша сидел, глядя в стол, и в голове у него медленно, тяжело, как проворачивается заржавевшее, шло одно и то же слово.
Не принадлежит.
Товар вам не принадлежит, потому что вы за него не платили.
— Ваше сиятельство.
— Да?
— Мне не надо ничего вскрывать, — сказал Миша.
Он поднял голову.
— Мне надо не платить.
Ордынцев не ответил.
— По договору наличие подтверждается до платежа, — сказал Миша, и голос у него пошёл быстрее, чем следовало. — Приёмка по спецификации. Вес, сорт, помол, содержание сора. Бабин не подписывает приёмку — значит, ничего не принято. Значит, мы ничего не должны. И это не мы обвиняем Федосеева, это Федосеев не исполнил договор, и объясняться придётся ему.
— Продолжайте.
— И право внезапной проверки. Он сам на него согласился, вы при этом были. Мне не нужен исправник, чтобы войти на склад. Мне нужен пункт четвёртый.
Он остановился.
Ордынцев смотрел на него, и лицо у него было не то, что четверть часа назад.
Оно не было ни злым, ни испуганным. Оно было такое, какое бывает у человека, который только что услышал собственную мысль, дошедшую до конца без него.
— Это законно, — сказал он.
— Да.
— Это совершенно законно. — Граф помолчал. — И я должен был сказать вам это сам.
Он подвинул перчатки на вершок и опять подвинул обратно.
— Телеграфируйте, — сказал он. — Приёмку не подписывать, платёж задержать, ссылаться на пункт второй и четвёртый договора, тон вежливый, ни одного обвинения. Пусть ваш Бабин напишет, что не может подтвердить наличие, и всё. Не «нет товара», а «не могу подтвердить». Разница огромная.
— Спасибо.
— Не благодарите. — Ордынцев поднялся. — Вы получите свой хлеб, ваше высочество. Вы его получите послезавтра, и он будет отменного качества, и вес сойдётся до фунта.
— А потом?
— А потом ничего, — сказал граф. — Вы ничего не докажете. Вы получите то, за что заплатите. Он получит свои деньги там, где вы не смотрите. И в бумагах будет написано, что Попечительство осталось довольно поставщиком.
Он взял шляпу.
— В пятницу я докладываю государю о ходе дела. Изложу как есть, включая сегодняшнее. Вы, полагаю, захотите доложить сами и раньше.
— Захочу.
— Правильно, — сказал Ордынцев. — Я бы на вашем месте тоже захотел.
Телеграмма ушла в тот же вечер. Бремзе, записывая расход, вслух отметил, что тридцать одно слово по пять копеек — рубль пятьдесят пять, и что если бы Никанор Степанович не извинялся, вышло бы дешевле.
Ответ пришёл наутро.
ПРИЁМКУ НЕ ПОДПИСАЛ СОСЛАЛСЯ ПУНКТ ВТОРОЙ ЧЕТВЁРТЫЙ ПРИКАЗЧИК ТЕЛЕГРАФИРОВАЛ ХОЗЯИНУ ПРОШУ ПРОСТИТЬ
Федосеев приехал через день, в четверг, к назначенному часу, минута в минуту, и был огорчён.
Огорчение он выражал ровно, без театра: сел, положил папку, извинился первым делом и назвал вещи своими именами.
— Виноват, ваше высочество. Не в том виноват, в чём вы думаете, а виноват.
— В чём же?
— Понадеялся на дорогу. — Он раскрыл папку. — Вот накладные. Товар шёл из Ельца, отправлен девятого. Должен был стать в Козлове двенадцатого. Стал двадцатого, потому что на узле держали воинский, и всё, что не воинское, стояло шесть суток. Такое каждую весну.
Он подвинул бумаги через стол. Бумаги были в порядке.
— Мне бы вам о том сказать заранее, — прибавил Федосеев. — Я не сказал. Понадеялся, что успеет. Тут вина моя, спорить не стану.
— У вас на складе три ряда мешков у ворот.
— Три и есть, — согласился Федосеев спокойно. — Остаток от мартовской партии, я его в тот же склад свалил, чтобы не гонять порожняк. Ваш человек их считать не стал, и правильно, что не стал, они не по нашему договору.
Он говорил так просто, что возразить было нечего, и всё, что Миша выстроил за двое суток, начало оседать, как оседает сугроб в оттепель: медленно, необратимо и без единого звука.
— Товар будет в двое суток, — сказал Федосеев. — И позвольте: за просрочку я с вас цену снимаю. Три процента со всей партии. Не в оправдание, а по-купечески, так положено.
— Не надо.
— Надо, — сказал Федосеев. — Ваше высочество, вы человек молодой, дозвольте одно объяснить. Если я нынче с вас за свою же просрочку возьму полную цену, вы это запомните на двадцать лет. А я тут двадцать лет и собираюсь работать.
Он поклонился и уехал.
Товар пришёл через сутки с половиной.
СКЛАД ПОЛОН ВЕС СХОДИТСЯ СОРТ СХОДИТСЯ ПОМОЛ СХОДИТСЯ СОР В НОРМЕ ПРИЁМКУ ПОДПИСАЛ ПРОШУ УКАЗАНИЙ ЧТО СЧИТАТЬ ВЕРНЫМ
Миша сидел над этим бланком дольше, чем над всеми предыдущими.