— Какой?
— Какой будет.
— А если найдут дрянь?
— Тогда напечатаю дрянь.
Отец положил перо.
— Ты соображаешь, что говоришь? — спросил он. — Ты в четырёх губерниях читаемый человек. Ты напечатаешь, что у тебя нашли непорядок, — и это разойдётся по всей России в неделю, потому что про мальчика в мундире читают охотно.
— Разойдётся, — согласился Миша. — И я тогда останусь тем, у кого нашли непорядок и кто про это сам напечатал. А если не напечатаю — останусь тем, у кого нашли непорядок и кто про это молчал. Второе хуже, и второе дороже.
Отец потёр бороду.
— Печатай, — сказал он. — Только имей в виду: если найдут дрянь, я тебя защищать не стану. Ни от кого. Даже от матери.
Терентий Львович Бурмин приехал третьего марта, с четырьмя чиновниками, и первое, что он сделал, — попросил помещение, где можно запереться.
Ему было пятьдесят восемь. Он был длинный, седой, с жёлтым лицом человека, тридцать лет просидевшего над чужими книгами, и говорил медленно, будто каждое слово стоило денег.
— Ваше высочество, я обязан предупредить. Мне поручено проверить, а не составить мнение о пользе. Я не стану писать, хорошо ли вы поступили с крестьянами Козловского уезда. Я стану писать, соответствует ли расход основанию.
— Я знаю, что такое ревизия, Терентий Львович.
— Все так говорят, — сказал Бурмин.
Бремзе встретил их у дверей канцелярии.
Он был в новом сюртуке. Он побрился. Он приготовился к этому дню, как готовятся к дуэли, и на лице у него было выражение торжественной, глубокой, почти счастливой ненависти.
— Прошу, — сказал он.
Комната была подготовлена накануне.
На длинном столе лежали пять книг — текущая, проектная, научная, стратегическая и чрезвычайная. За ними, в порядке, стояли ящики с подшитыми телеграфными лентами по неделям, с июля девяносто второго года. Дальше — договоры. Дальше — акты приёмки. Дальше — лист расходов по собиранию сведений, отдельно. Дальше — реестр входящих Бабина, переписанный им в первую же неделю службы и с тех пор веденный без пропусков.
Один из чиновников присвистнул.
— Это что, всё?
— Это всё, — сказал Бремзе. — Кроме того, что в уездах. Оттуда везут, будет в четверг.
Первую книгу Бурмин открыл сам.
Первая запись в ней была: «Куплено книг счётных пять, за оные два рубля восемьдесят копеек. Уплачено М. Бремзе из собственных до назначения; возмещено 14 мая».
Бурмин прочёл её дважды.
— Вы себе возместили два восемьдесят.
— Возместил, — сказал Бремзе. — Через девять дней, по определению председателя, с распиской. Лист сорок первый.
Ревизор долго смотрел на строку.
— За тридцать один год службы, — сказал он наконец, — я такой первой записи не видел ни разу.
— Благодарю.
— Это не похвала, — сказал Бурмин. — Это означает, что вы её нарочно там поставили.
— Разумеется, нарочно, — сказал Бремзе. — Я знал, что вы придёте. Я не знал только, в котором году.
Работали двадцать один день.
Бабин в первое же утро столкнулся в дверях со вторым чиновником и остановился так, будто наткнулся на стену.
Тот тоже остановился.
— Никанор Степанович?
— Здравствуйте, Аполлон Никитич, — сказал Бабин.
Они постояли.
— Вы теперь здесь.
— Я теперь здесь.
Чиновник кивнул и прошёл, и Бабин потом полдня ронял бумаги.
Вечером Миша спросил.
— Кто это?
— Аполлон Никитич Фаворский, — сказал Бабин, глядя в стол. — Он ту ведомость подписал. В восемьдесят восьмом. Которую я не подписал.
— И что вы теперь чувствуете?
Бабин подумал добросовестно, как всегда.
— Стыдно, — сказал он.
— Вам-то за что?
— За то, что я обрадовался, — сказал Бабин. — Когда он вошёл и увидел мой реестр. Я обрадовался, ваше высочество, а радоваться тут нечему, ведомость-то всё равно подписана.
Заключение Бурмин подал двадцать четвёртого марта, на девятнадцати страницах, и Миша читал его в присутствии, потому что ревизор пожелал присутствовать.
Крупных злоупотреблений не найдено.
Расходы соответствуют основаниям. Остатки по кассе сходятся до копейки. Договоры составлены правильно. Приёмка ведётся по образцам, поверенным в казённом учреждении, что ревизия отметила особо и с одобрением.
Дальше шли замечания, и их было одиннадцать.
Три из них Миша перечитал по три раза.
**Первое.** Статья «расходы по собиранию сведений».
— Тут семьсот четыре рубля за двадцать два месяца, — сказал Бурмин. — Извольте объяснить, кому уплачено.