Я отключилась и почувствовала, как улучшается настроение: внутри поднималась волна радости – это успех, Мари!
***
– Алло, Белл, все в порядке? Ты смогла добыть препарат?
– Нет, Марьям. Мы ищем аптеку. Пока безрезультатно. Но я буду отзваниваться.
Белла отключилась.
Три дня прошло с того момента, как мы смогли собрать нужные документы. Все было готово, и времени, вроде как еще оставалось, но изнутри все равно грызла тревога. А что, если не успеем? Нужно, чтобы препарат был привезен в Россию. Срок давности документов может выйти и придется все собирать заново!
Зазвенел телефон. На экране высветился номер Саида. Ну, наконец – то! Три дня не было от него вестей – не брал трубку и сам не звонил.
– Алло, Саид, почему ты не звонил? С тобой все в порядке?
– Здравствуйте. Прошу прощения, кем вы приходитесь Бугдаеву Саиду Халиловичу?
Я пришла в недоумение.
– А кто, вообще, говорит? Где Саид?
– Вы звонили на его телефон в течение трех дней. Могу я узнать ваше имя?
Внутри резко похолодело: что происходит?
– Я еще раз повторяю – кто вы? И почему вы звоните с телефона Саида? С ним что – то случилось?
– Это медсестра отделения терапии. Бугдаев – наш пациент.
Сердце учащенно забилось.
– Что с ним?
– Он попал в наше отделение с тяжелой формой пневмонии.
Меня начало трясти.
– Девушка, скажите мне его развернутый диагноз. Я – врач.
– Двусторонняя диффузная нижнедолевая пневмония неясной этиологии*. Он в очень тяжелом состоянии. Мы пытались дозвониться до его родственников, но при поступлении он заявил, что таковых у него не имеется. А в телефоне высветился только ваш номер. Остальные все какие – то заграничные.
– У него есть родители!
Идиот!
– Увидев кучу пропущенных вызовов от вас, мы решили с вами связаться.
Перед глазами все поплыло.
– Вы правильно сделали. Я его коллега. Меня зовут Марьям Руслановна. Назовите адрес вашей больницы.
Девушка продиктовала необходимые данные.
– Я постараюсь прилететь в ближайшее время. Насколько его состояние тяжелое?
Голос мой дрожал от беспокойства, рука, державшая телефон тряслась. Мне казалось, что я его не удержу и уроню на пол.
– Очень тяжелое. Кроме того, мы сделали ему необходимые анализы, и выяснилось, что у него лейкемия.
– У него хронический лимфобластный лейкоз. Но он в ремиссии уже четыре года.
– Марьям Руслановна я не знаю, откуда вы взяли такие данные, но мы сделали запрос в больницу, в которой он состоит на учете, и выяснили, что месяц назад у него случился рецидив. У нас даже имеется выписка. Вы должны прекрасно понимать, что это еще больше усугубляет тяжесть его состояния. Пожалуйста, постарайтесь вылететь как можно скорее.
Сердце болезненно сжалось при этих словах. Сделав глубокий вдох и выдох, я еле слышно выдавила из себя:
– Я поняла. Завтра буду у вас.
Отключившись, я схватилась за голову. Она буквально раскалывалась. Да что же это такое происходит! Только подумала, что все наладится, так очередная беда на подходе! Тяжело дыша, я старалась взять себя в руки. Нужно было срочно ехать к Саиду. Но что делать с Эрвиназой? Ее еще не купили, все висит на волоске! Кому будет звонить Белла? И сможет ли она достать это чертово лекарство…
На ватных ногах, я направилась в сторону кабинета заведующей.
А что, если Саид не выживет? При этой мысли сердце превратилось в маленький комочек боли и слабо запульсировало внутри. Сейчас, когда он снова появился в моей жизни, он не может исчезнуть безвозвратно!..
Рецидив месяц назад … боже, почему он мне ничего не рассказывает?.. Хронический лимфобластный лейкоз протекает не так тяжело, как острый. Но спустя четыре года рецидив – это не шутка.
Я постучалась в кабинет заведующей и вошла внутрь:
– Алина Расимовна, мне необходимо выехать в Челябинск. Я хочу написать заявление на отпуск без содержания, потому что не уверена, сколько дней буду отсутствовать.
Заведующая в изумлении посмотрела на меня, не понимая, что происходит.
– А с чего такая спешка? Могу я узнать причину?
– Человек, который мне очень дорог лежит в тяжелом состоянии в больнице. Мне позвонили и сказали, что я должна приехать.
Заведующая проницательно посмотрела на меня и понимающе кивнула, прекрасно догадавшись, о ком идет речь.
– Хорошо. Пиши. Я отнесу его в отдел кадров. И заказывай билет.
***
– Мы смогли стабилизировать его состояние. Но это ненадолго.
Я еле очнулась от состояния оцепенения, накрывшего меня и, сквозь пелену слез посмотрела на силуэт человека, говорившего со мной. Глаза не различали больше ничего, кроме отчаяния и боли.