– Понятно.
– Мы вызвали гематолога. Он скоро будет.
– Хорошо.
Я отвечала на автомате, абсолютно не улавливая смысл сказанных фраз и слов. Окружающие предметы и люди исчезли в бесконечном потоке нахлынувших мыслей и образов. Душу сковало стальными обручами, сердце превратилось в пыль, прекратив стуки и биение внутри.
Кошмар трехлетней давности повторялся вновь: коридор больницы, отделение реанимации, грань «между» и конец. В поезд сели трое. В поисках купе, где можно было бы приткнуться, путники нашли друг друга, и, крепко взявшись за руки, не отпускали до самого конца. Но судьба коварна! В момент солнцестояния, когда все залило светом и теплом, а глаза засияли радостью и блеском счастья, грянул гром, и на небе развернулась гроза – вспышка молнии и солнце исчезло …
Мой Музыкант. Саид. Столько монологов высказанных ночной тиши, объятой разрушающим дымом сигаретного яда. Несказанные слова – спрятанные в сознании мысли. Стук сердца, мысль, слово и тишина.
Жизнь совсем неоднозначна, как кажется на первый взгляд: черное не всегда – тьма, а белое – свет. У розы полно шипов, способных уколоть и заставить проснуться.
В тот самый момент, когда меня накрыла так называемая «тьма», я, абсолютно того не подозревая, двигалась к свету. Боль благословила сердце и исцелила душу. Она не позволяла моим чувствам превратиться в тлен. Она делала меня живой!.. Я не пыталась бежать от нее, потому что это бесполезно: она всегда следовала по пятам.
Перед глазами все плыло от слез: почему ты не рассказал мне всю правду с самого начала? Почему я не выслушала тебя, почему не дала шанса объясниться? Столько почему и ни одного ответа…
Как мы могли растерять самое важное и ценное, что было у нас – умение разговаривать и слышать друг друга? Вести диалог, понимая все с полуслова, когда одного взгляда достаточно, чтобы почувствовать то, о чем кричат глаза.
Слезы застилают взгляд, мои руки трясутся в страхе, что я потеряю тебя. Ты обвит этими ужасными трубками, твое тело накрыто белой простыней, напоминающей саван. Грудь еле дышит… даже на расстоянии я могу видеть, как твои легкие вздымаются в тщетных попытках схватить хоть небольшой глоток спасительного кислорода, упираясь в стену мучительной болезни. Сколько раз я видела во снах эту ужасную картину. Но реальность оказалась слишком жестока и невыносима…
Когда ты исчез на следующий день после смерти Сони, я предпочла обвинить тебя во всем, что происходит. Так было легче! Страдания обрели причину – у них появилось лицо. Я могла выплеснуть свою боль, освободить сердце.
Мне больше не приходилось просыпаться каждое утро и прислушиваться к ритму твоего дыхания. Я не вставала посреди ночи, чтобы убедиться в том, что ты не истекаешь кровью.
Мне было невероятно стыдно осознавать, что твое исчезновение принесло мне легкость и успокоение. Было гораздо проще назвать тебя предателем, выдумать оправдание горю, накрывшему меня, прикрыть страх потерять тебя обвинением в том, что ты меня бросил. Я больше не могла жить в этой боли. Не могла.
Я смотрела на бледное лицо Музыканта и застывала уже ставшей привычной глыбой ужаса и боли: каждый раз, когда я думала, что ты предал меня и бросил одну во тьме боли, маленький голосочек в отдаленном уголке сознания постоянно твердил о том, что возможно есть весомая причина твоего исчезновения. Но гордыня не могла позволить себе сдаться здравому смыслу – соратница боли, ее близкая подруга, сестра по духу – она запретила мне сделать шаг навстречу тебе, Саид и толкнула сердце в ледяные объятья равнодушия. У каждой услуги своя цена. Когда ты меньше всего ожидаешь, «былая защитница» разворачивает свое страшное лицо и показывает свою истинную природу: оскалив кривые зубы, она кровожадно вгрызается в израненное сердце с таким свирепым рвением, что отрывает все куски живой плоти.
Любовь действительно слепа: эта коварная, ненасытная гордыня, выпускающая ядовитый туман в глаза, полностью отняло мое доверие к тебе, Музыкант. Малейший неверный шаг, и я не смогла выбраться из ее капкана.
Я теряла тебя дважды. В первый раз, когда ты рассказал о том, что болен. В тот день я мысленно похоронила тебя. Ты никогда не узнаешь об этом, ведь этот монолог будет жить только в пределах моего сознания и не коснется твоего слуха. Я не могла мириться с мыслью о том, что ты можешь покинуть меня в любой момент! Исчезнуть, раствориться, остаться лишь болезненным воспоминанием в памяти – вечно кровоточащей раной в сердце…
Но ты снова появился! Ты вселил эту ужасную нелепую веру! Что настоящее доплывет до будущего и станет вечностью для нас обоих.