— Прекрасный выбор, сэр, — отозвался мистер Соколов. — Пять карат. Платина. Отличное качество.
— Пять карат? Ты что, с ума сошел? — ужаснулась Николь. — Не хочу пять карат. Это… слишком шикарно. Это не мое.
Она видела улыбку Девлина в ответ на ее слова, легкую довольную улыбку. Он смутил Николь, чего, судя по всему, и добивался.
— Николь, скажи мне все-таки, какое из них тебе нравится.
— Если бы ты хоть сколько-нибудь знал меня, не стал бы спрашивать. — Она резким движением задернула занавески.
Николь понимала, что ведет себя как избалованная девчонка, но раз Девлин — консерватор со старомодными взглядами, привыкший вести себя таким же образом, то почему же он не понимает, что розы, свечи… и нежные слова нужны ей не меньше, чем любой другой женщине, а может быть, даже и больше. Ведь Николь ждет от него ребенка, да и отношения им пришлось строить не в привычной последовательности. Ей не хотелось самой выбирать себе кольцо, по крайней мере не раньше, чем он сделает ей предложение, а она даст свое согласие.
Через некоторое время она выглянула в щель между занавесками и увидела, что мужчины спустились с крыльца и направляются к «кадиллаку». В тот момент, когда Девлин поглядел в сторону дома, она, сделав шаг назад, скрылась из виду. Затем она услышала, как заводили машину: ювелир уехал. А Девлин тем временем поднялся по ступенькам крыльца и уселся на качели. Несколько раз Николь выглядывала в окно: он по-прежнему сидел на качелях, то потихоньку раскачиваясь, то склонив голову и закрыв глаза, как будто спал. Его разбудил с топотом взбежавший на крыльцо Аламо, золотистый ретривер соседки, и они несколько минут играли. Ну конечно, Аламо — компанейский пес, всех любит…
Около пяти часов приехал разносчик пиццы, одну он передал Николь, другую взял себе Девлин.
Примерно через час Девлин постучал в дверь.
— Можно воспользоваться твоей ванной? — спросил он.
Николь открыла дверь и впустила его. Девлин кивнул, направился прямиком в ванную, вышел оттуда через несколько минут, еще раз кивнул, решительным шагом приблизился к выходу и, хлопнув дверью, вышел из дому.
Николь потрясло внезапно нахлынувшее чувство вины.
Весь день она только и делала, что высматривала Девлина в окно и постоянно удерживала себя от того, чтобы, выйдя из дому, усесться к нему на колени.
Уже стемнело, а Девлин все еще сидел на качелях.
Наконец он постучал в окно, пожелал ей спокойной ночи и уехал. Через двадцать-минут раздался телефонный звонок.
— Я сегодня чудесно провел время, тебе не кажется? — спросил Девлин.
Николь улыбнулась.
— Отдых на любителя. — Она немного подождала, но он ничего не отвечал. — Ты так ничего и не сделал по работе?
— Без компьютера я как без рук.
— Готова поспорить, что теперь ты всю ночь будешь наверстывать упущенное.
— Николь!
— Да…
— Как ты думаешь, у нас получится со всем этим разобраться?
— Надеюсь, что да.
— Непохоже, что ты на меня злишься. Я не понимаю, почему ты не здесь, со мной, и не пытаешься разрядить обстановку.
Его замешательство придало ей сил. Ему надо побыть одному, без нее. Вместе они бы стали заниматься любовью, а ему нужно подумать совершенно о другом. С сексом у них все в порядке! Николь надеялась, что он будет по ней скучать не меньше, чем она по нему.
— Жаль, что ты не понимаешь главного, — произнесла Николь, теребя бахрому одной из диванных подушек. — Спокойного тебе сна!
Он долго молчал в трубку.
— Ты забрала свой цветок. — Голос прозвучал так обреченно, как будто Девлин был сломлен этим поступком и никакой надежды у него больше не оставалось. — Доброй ночи, мисс Фортуна.
Николь повесила трубку на рычаг, и ее глаза наполнились слезами. Не слишком ли она была сурова к Девлину? К ним обоим? К их будущему? Но разве она не имеет права ожидать большего, чем у нее есть?
Она сильно устала, поэтому сразу заснула, а Девлин не появился на следующее утро и не заехал к ней на работу в обеденный перерыв. Вернувшись домой после смены, Николь обнаружила, что ее подъездная дорожка пуста.
На следующий день повторилось то же самое. Николь не знала, что и подумать. Неужели с ним что-то случилось? Звонить ей не хотелось, и она поехала в особняк.
В доме горел свет. Николь увидела, что кто-то расхаживает по большой комнате, и предположила, что это Девлин. Она проехала мимо до ближайшего разворота и повернула обратно.
По крайней мере, с ним все в порядке.
На следующий день, когда Николь приехала на прием к своей акушерке, Девлин уже сидел там у кабинета врача. Пока Николь отмечалась у стойки, он подошел и сел рядом. До этого он перелистывал какой-то журнал для родителей, но, увидев ее, сразу отложил его сторону и больше за него не брался.