— Да, и мне оно не очень понравилось, — звонко фыркнула я. — Ученые редко верят в бога, в основном отрицая существование того, что нельзя объяснить в материальной плоскости.
— Вот только тебе придется в него поверить, — усмехнулся собеседник. — Ты попала в чужой мир и совершенно не готова с ним сродниться. Пока этого не произойдет, ты в опасности. И не считай меня надоедливым. Просто ты ставишь под угрозу сам факт существования моей дочери.
— Я понимаю, — уверенно кивнула я ему. — Но все же трудно поверить в то, чего никогда не видела. А все божественные чудеса в моем мире на поверку оказывались обычным шарлатанством. Ни больше и ни меньше прочего, вводя людей в заблуждение и заставляя их творить невесть что в угоду религиозному помешательству.
— Тут не могу с тобой поспорить, — нахмурился собеседник, — но прими мои слова как истину. Всем в нашем мире управляет церковь, и спорить с ней небезопасно. А я не хочу второй раз мысленно готовиться к твоим похоронам. Так что сделай так, чтобы у епископов или, упаси тебя всевышний, архиепископа, появились к тебе вопросы. Поняла?
— Ладно, так уж и быть, с таким я как-нибудь смирюсь, — качнула я ложкой в воздухе. — Но разве друзья Алексис смогут так же легко принять перемены в поведении своей знакомой? Никогда не думала, что столь радикальные изменения в личности можно скрыть от по-настоящему близкого человека.
— У нее их нет, — тяжело вздохнул Бандариан, — сама видела воспоминания.
— Понятно, — принимать такую правду будет нелегко. — Простите, сэр.
— Зови меня папа или отец, — махнул головой мужчина. — Странно слышать от дочери такое обращение. Боюсь, простые прохожие или нечаянные свидетели не поймут.
— Как скажешь, папа, — такое непривычное и холодное слово далось мне с большим трудом. — Просто мне до сих пор все вокруг кажется каким-то диким. Не представляю, как вы миритесь с текущим положением дел. Не моя, конечно, забота, но все это странно и как-то очень неправильно. Еще раз прошу прощения. Надеюсь, не задену ваших чувств.
— Тебе осталось просто смириться и привыкнуть, — покатав бокал в пальцах, рассмеялся собеседник. — С этого момента мы семья. И это уже ничго во всем мире не изменит. Как бы ты ни брыкалась, отныне и впредь ты моя единственная дочь Алексис Ватикас.
— Вот с этим тяжелее всего приходится, — честно призналась я. — Всю свою жизнь я не знала, что такое семья и дом. У меня никого не было. Единственная воспитательница в детском доме, которая ко мне хорошо относилась, и та уволилась, когда мне было пять лет. Всю свою сознательную жизнь я была одинокой. Мне часто говорят, будто не верят, что я самостоятельно всего добилась. Обзывают проституткой и приживалкой, а от этого только обиднее. Наверное, по этой причине, став в одночасье знатной дамой, мне тяжело принять, что теперь я на самом деле при помощи денег могу решить практически любую проблему.
— Твои родители, — замялся на секунду мужчина, — что с ними произошло?
— Не знаю, — равнодушно пожала я плечами, за столько лет эти вопросы уже не трогали сердце, — я никогда их не видела. Меня выбросили на улицу сразу после рождения. Всю свою жизнь я провела в приюте. Я даже не знаю, где могла бы искать биологических отца и мать. Можно считать, вы мой первый и единственный родитель, господин епископ.
— Перестань обращаться ко мне на вы, — нахмурился отец Алексис. — Теперь ты моя дочь, а значит, я сделаю все, чтобы защитить тебя и не допустить вреда. Поверь мне, я исполню все, о чем бы ты не попросила. Только прошу, не думай обо мне плохо.
— Мне, наверное, не стоит больше вспоминать о прошлом, — я отложила ложечку, которую бессознательно крутила в руках. — Все это теперь должно быть моим настоящим. Тяжело так сразу воспринять необъяснимое, но я постараюсь не опозорить новое имя и фамилию. Стану идеальной Алексис Ватикас. Поэтому, прошу, не беспокойтесь за меня, отец.
— Я и не стану, — рассмеялся мой собеседник. — Ты умная девочка и уже много достигла. Вообще, я удивлен, что ты смогла найти в себе силы и смиренно принять этот выпад судьбы. Так что кушай. Через час карета отправляется в академию, конечно, если ты хочешь успеть к торжественной части сегодняшнего вечера.