Вот только в ее теле теперь была моя личность, а я не собираюсь так просто уступать! Я женщина, выросшая в стране возможностей, и вы предлагаете мне стать никем? О нет, я половину своей жизни была пустым местом. Натерпелась! Меня уже не сломать так просто. Если вы хотите битвы, я вам ее устрою. Смех, безумный и ненормальный, словно я копировала персонажа из фильма, вырвался из глотки. Уже ничем и никем не сдерживаемая, я вскинула глаза и посмотрела на перекосившееся от ужаса лицо директора. Что, боится? Трепещет от мысли о том, что я доложу все папочке и он уже со стопроцентной вероятностью лишится теплого и насиженного места? Правильно думает, именно это я и сделаю в первую очередь.
Трясущиеся и подкашивающиеся ноги не желали меня слушаться. А в голове то и дело появлялись мысли, что стоять на них не надо. Нам суждено ползать и пресмыкаться перед сильнейшим, делать только то, что говорят. Желание поцеловать подол плаща было таким сильным, что я уже не понимала, где заканчивается моя личность и начинается что-то чужеродное. Я едва могла держать себя под контролем. Что-то грызло изнутри и унизительно пищало мне на ухо о том, что я простая раба и не смею идти поперек воли сильнейшего. И как бы я ни пыталась это скинуть, оно было намного сильнее, цеплялось своими мерзкими лапками и понукало мною.
Шатаясь на подрагивающих ногах, я медленно добралась до шкафчика с медикаментами. Практически не отдавая отчета в своих действиях, единственное, что я смогла вспомнить: боль отрезвляет. А в следующее мгновение небольшую комнатку заполнил вопль ужаса и мой сдавленный стон. Все, что я смогла сделать — это со всей силы ударить кулаком по стеклянной дверце. Тонкий материал не выдержал такого напора и разлетелся вдребезги, оседая мелкими осколками на полу, мне и шкафчике. Осколки, впившиеся в нежную кожу, на самом деле прояснили что-то в моем перекошенном мозгу. Я даже смогла понять, что не стоило этого делать.
Медленно, стараясь дышать через рот, я развернулась и посмотрела еще раз в глаза директора. Как и думала, боль заглушала надоедливый голос в голове. Я могла практически связно размышлять. Ноги, правда, дрожать не перестали, так что каждый шаг давался мне с огромным трудом. Где-то там на периферии сознания выла испуганным зверьком медсестра, сделавшая укол. Кажется, и она понимала, что ее ждет. В медицинских документах ясно написано про экспериментального ребенка с искаженным восприятием мира. По бестолковой думалке их за такое не погладят. Неизвестно, что и как теперь переклинит у меня в головушке.
Сглотнув вязкую слюну, я медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, приблизилась к директору. Рукой, которая не была в крови и осколках, осторожно коснулась его плеча. Сил на то, чтобы сжать, у меня попросту не хватило. Тело было подобно тряпичной кукле, из него словно в одно мгновение выкачали все силы, и теперь я не понимала, как вообще справляться со всем этим. Ну ничего, самое главное, что туман в голове немного рассеялся, уже я могла различать и думать. Так что, улыбнувшись самой мерзкой улыбкой, на которую только была способна в это мгновение, я близко-близко наклонилась к мужчине и зашептала на грани слышимости.
— Вы думали, что умнее всех? — легкие словно взорвались от этого короткого предложения. — Я вас огорчу, все еще существуют те, кто стоят выше. Те, кто намного сильнее вас. И теперь ходите, остерегаясь того, что вам предстоит узнать их гнев. Вы накликали на свою голову самые большие небесные кары, какие только существуют. Я вам это обещают. Знайте это и никогда, уверяю вас лично, не считайте кого-то глупее, чем он есть на самом деле.
От такого короткого монолога меня затошнило. В горле пересохло, и я, уже не понимая, что происходит, начала медленно оседать на пол. Тело перестало окончательно меня слушаться. Теперь я и вправду напоминала тряпичную куклу, которую выкинули за ненадобностью. И только пульсирующая в руке боль давала короткие вспышки просветления. Но даже они уже не спасали меня. Я не воспринимала ничего из того, что окружало меня, и только черная зияющая бездна, разворачивающаяся перед глазами, была чем-то реальным. Она утаскивала меня в свой плен, гася цвета и делая весь мир каким-то блеклым. Медленно пространство вокруг меня начало скрадываться и терять привычные формы. Все, что у меня оставалось, это пульсирующая боль в покалеченной руке и осознание того факта, что, кажется, я перегнула палку. Хотя даже это уже было чем-то неважным. Оно оставалось там, в ярком мире, а у меня теперь был иной. Черный без единого лучика света. В него я падала до тех пор, пока окончательно не лишилась возможности мыслить. Тьма поглотила меня…