Глава 17
Стоило мне открыть глаза, как весь мир поплыл. Что же такое произошло? И как по заказу воспоминания красноречивой чередой наполнили голову. Кажется, это будет очень и очень долгий год. Остается только уповать на то, что директор проникнется моими словами и не будет пытаться еще больше извести меня. Впрочем, если судить по тяжести во всем теле и криво забинтованной руке, предупреждения хватит ненадолго. А значит, мне нужно найти способ, который поможет избавиться от действия странной вакцины. Что там говорили, делают ее всем? Об этом должна быть информация в открытом доступе.
Все мои мысли так или иначе вертелись вокруг одного вопроса. Вряд ли я смогу второй раз противостоять тому навязчивому состоянию. В этот чудом справилась, и то по причине собственного безрассудного поведения. Выкинуть еще раз нечто подобное директор мне не позволит. У меня не очень много времени на то, чтобы найти ответ на невысказанный вопрос. Тем более, я понятия не имею, с какой стороны к нему подступиться. Нет, одна зацепка у меня все же есть. К этому причастна моя матушка, а значит, с ее записей и нужно начинать.
Кивнув самой себе, я постаралась сесть на кровати. Дело это оказалось не из простых, но я все же не сдавалась и смогла дотянуться до монотоса. Загруженные с домашнего хранилища данные теперь были у меня под рукой. А читать можно и не вставая с мягкого матраса. Что же такое сотворил со мной директор, раз я готова была ноги ему целовать? Странное состояние никак не желало покидать мои мысли. Даже сейчас, в трезвом уме, понемногу нашептывало про покорность сильному и властному человеку, которому надо поклоняться.
Тряхнув рукой, выбила все это из собственной головы. Вот только этого мне еще не хватало для полного счастья, и так себя уже полной дурой считаю. Вздохнув, открыла мамины исследования и принялась изучать. Кажется, беспокоить меня сегодня никто не собирается, так что у меня есть целый день на личные нужды. Вот только я в самом диком кошмаре не могла помыслить о том, что волосы у меня на голове начнут шевелиться в буквальном смысле уже каких-то сорок минут спустя. Это было просто за гранью моего понимания!
Чем больше я узнавала о маминых разработках, тем тяжелее становился груз на моих плечах. Она не просто создала вакцину, она сотворила смертоносную для всего человечества вещь. Полное и тотальное подчинение. Те, кто может думать, двигаться и рассуждать, уходят в прошлое. Они становятся простыми марионетками и живут лишь в угоду церкви. Наверное, мне вовсе не стоило этого читать. Зато я, кажется, поняла, почему мои собственные мысли так резко развернуло в сторону упасть и ползать на пузе.
Пока студенты находились под властью учебного заведения, в их организм вкалывали препарат, содержащий геном директора, что делало его главным в иерархии. У всех взрослых это были либо высшие епископы наподобие моего отца, либо сам архиепископ личной персоной. Черт! Куда меня занесло? Все, что я пока могла, это с распахнутыми глазами вчитываться в текст маминых записей и тихо впадать в ступор. Сама идея такого мира противоестественная и неправильная от начала и до самого конца.
Зато я наконец-то поняла, зачем была создана Алексис. Это был не просто эксперимент матери, желающей получить еще больше признания и славы. О, нет… Это был приказ самого архиепископа. Они не могли позволить уйти ценным сведениям куда-либо, вот и воспользовались тем, что было под рукой. Точнее, той, кто оказался в самом эпицентре новых свершений. Я стала новой ступенькой к понятию “покорность”. Люди, неспособные противиться божественному провидению. Какая пафосная чушь! Но она от этого не становится менее страшной.
И великий гений, перед мозгами которой преклонялись едва ли не все ученые мира, согласилась на это? Господи, вот куда ты смотришь в таком случае? Твое божественное начало используют в угоду собственной алчности и корысти, а ты даже не чешешься чтобы наказать их. Или все твое стремление указать им верный путь — мое перемещение в этот мир? Пусть я и работала с генетикой, но создавала антидоты к вирусам, а не изменяла человеческие ДНК на самой их молекулярной сути. Кажется, я начинаю медленно бредить.