Смотря мне прямо в глаза, он произнес все это, причем таким тоном, что сомневаться не приходилось, он был близок к настоящей издевке. Это правда, что директор решил придумать глупую отговорку для всех остальных, после того как я в первый же день решила проредить шевелюры баронессы. Хотела бы я залепить ему звонкую пощечину, но нет, моя жизнь была для меня более важной, чем самоутверждение. Вредить сыну архиепископа было нельзя!
— Благодарю за вашу заботу, — в тон ему отозвалась я. — Чувствую себя как никогда здоровой и в здравом уме.
— Если бы ты попросила меня навестить тебя, я бы все бросил и примчался к тебе, чтобы узнать, как поживает прекрасная герцогиня, — растянув губы в улыбке, проворковал парень. — Я столько дней ждал, но не получил от тебя ни единой весточки.
— Как бы я посмела просить будущего архиепископа навестить меня? — вскинув бровь, я ехидно улыбнулась. — Уверена, ваша невеста и весь помешанный мир не поняли бы этого.
— Какое огорчение, — туманно изрек он. — Я полагал, ты позовешь меня хотя бы из-за того, что в будущем мы станем супругами. Миледи, вы разбиваете мне сердце.
— Что?! — в голове у меня стояла звенящая тишина, от которой становилось дурно.
Именно в этот момент я осознала одну очень важную для себя вещь. Я вообще перестала что-либо понимать в происходящем абсурде. Что такое он, черт бы их всех побрал, несет?! Натянув на лицо некое подобие благодарной улыбки, я еле-еле разомкнула губы, дрожащие от злости и подкатившего к горлу гнева, и едва слышно просипела:
— Кем? — этот вопрос волновал меня больше всего.
— Женой, леди, — он протянул руку и заправил за ухо локон моих волос. — Надеюсь, ты еще не забыла свое обещание, которое дала мне в тот момент, когда призналась в любви?
— Не помню, — резко выпалила я.
— Ты обещала рассказать мне, как влюбилась в меня, — сверкая карими очами, он не выпускал из плена мой взор. — Разумеется, ты готова ответить мне, не так ли? Давай же, я внимательно слушаю. Не стесняйся мерзких и назойливых крыс, их рядом с нами все равно нет.
— Мне жаль! — вскинула я голову. — Но вы мне больше не нравитесь. Я уже сказала это, и ни одно ваше слово не изменит ситуации.
— Что-что? — сузив глаза, тихо, но с угрозой проговорил Фил.
— Проанализировав всю ситуацию, я пришла к выводу, что отказ от зарождающейся любви, не имеющей шансов на дальнейшие отношения — это банальное здравомыслие, — вскинув голову, я упрямо посмотрела ему в глаза. — Простите, что обременяю вас своими односторонними чувствами и ненужными фразами! Я буду искать более соответствующий моему статусу объект симпатии. Примите мои искренние извинения. Мне очень жаль, что доставила вам проблем.
— У тебя есть другой? — мою руку с силой сдавили. — Кто он? Алексис, я не отличаюсь терпением. Потому тебе лучше отвечать на мои вопросы.
— Я еще не определилась, с кем буду встречаться, — попытка вырваться ни к чему не привела.
— Неужели чувства, о которых мне говорила леди, были столь искрометны и непостоянны? — мне стало неуютно под его взглядом.
— Да, — не задумываясь, кивнула я. — Обычно я легко влюбляюсь.
— Звучит так, как будто в этой стране есть кто-то лучше меня, — Фил был по-настоящему зол.
— Для меня есть, — дернув кисть, я освободила руку, — и я найду такого человека.
Глава 28
Занятия давно закончились, а у меня в голове без устали крутились события дикого по всем меркам утра. Забравшись с ногами в библиотечное кресло, стоящее в тени вечерних сумерек и длинных портьер, я пристально разглядывала парня, сидящего за центральным столом библиотеки. Широкие плечи сейчас не были стянуты пиджаком, который небрежно валялся на столе, что добавляло ему шарма и привлекательности. Отрицать тот факт, что Фил был божественно красив, не могла даже моя рациональная половина. Слава богу, он пока меня не заметил в столь укромном уголке.
Правда, наедине с самим собой он горбился так, словно на его плечах висела вся тяжесть мира, от которой наследник архиепископа никак не мог избавиться. Растрепанные темные волосы закрывали идеальные черты аристократически правильного лица. Длинные пальцы были сжаты на тонких страницах книг и дергали их с такой силой, что я боялась за сохранность фолиантов. Тихий, но очень напряженный голос что-то неразборчиво шептал. Вот только я прекрасно видела, что за показной сдержанностью в нем бушевал сумасшедший ураган чувств и эмоций.