— Она гуляет там без всякого разрешения? — глава страны поперхнулся воздухом и тихо откашлялся. — Если это правда, то стоит присмотреться к девице. Гвенсалид была необычным ученым. Так что, пожалуй, соглашусь, за этой красивой мордашкой может скрываться много чего интересного. Что еще она успела сделать?
— Избила мелкую Нагор, обругала самыми грязными словами директора, обвинила его в злоупотреблении властью и совращении малолетних, разбила на глазах у медсестры вакционный шкаф и еще раз прошлась по психике нашего любимого Гостонса, — вздохнул Фил и недовольно засопел.
— Она... – на мгновение опешил архиепископ и не нашелся с достойным ответом. — Не спускай с нее глаз. Это и вправду необычно. Она не могла так просто в одно мгновение перестать слушаться всех и сразу. Где-то тут должен скрываться ответ на невысказанный вопрос. Либо Гвенс неправильно провела эксперимент, либо было какое-то условие для отмены роли послушной куклы.
— Твои игры в гениального алхимика могут катиться к черту, — прошептал Филурай и сжал кулаки. — Она не просто перестала слушаться. Она отвергла меня, своего единственного жениха, и сказала, что найдет кого-нибудь получше! Она всегда была моей!
— Собственник, — хрипло рассмеялся мужчина. — Ладно, следи за своей недотрогой, но отписывайся мне. Не хотелось бы получать такие сведения от директора.
— Хорошо, — кивнул Фил удаляющемуся отцу.
Глава 29
Почему-то после подслушанного разговора двух сильных мира сего дела у меня стали налаживаться. Я даже сама не поверила, когда мне выдали разрешение на исследование вакцины. Правда, пришлось в документах наврать с три короба. И вообще, я прямо-таки белый агнец, хочу усовершенствовать дело рук моей матери и прошу не гневаться на отца. Я сама вскрыла сейф и прочла документы, из-за чего и воспылала столь непреодолимым желанием сделать вклад в развитие нашей страны, коли для этого у меня есть все предпосылки.
Но, как бы то ни было, такая фантастика имела наглость происходить именно со мной. Тусклые лампы лаборатории освещали котел и мои записи, разбросанные по столу. Слушать размеренное бубнение профессора Гордо о том, что я все же полная идиотка, было неприятно, да только делать было нечего. Но мужчине, похоже, и этого казалось мало. Слишком мало для того, чтобы поверить в мою искренность и нежелание взрывать всю академию. Он прерывисто вздыхал и пытался донести до меня мысль о том, что столь опасные опыты нужно проводить только под его присмотром.
— Прекрати закатывать глаза и делать вид, словно я тебя отчитываю без всяких на то оснований, — устало проговорил алхимик и рухнул в кресло. — И заканчивай уже вести себя так, словно лучше меня самого знаешь алхимию.
— Но я и вправду обладаю достаточными знаниями, чтобы экспериментировать в одиночку, — пробурчала я, насупившись и отвернувшись к окну. — Мне не нужны няньки и надсмотрщики!
— Ага, — насмешливо бросил мужчина, — не расскажешь, к каким последствиям едва не привела твоя самонадеянность?
— И к каким же? — скептически приподняв бровь, спросила я с издевкой.
— Давай-ка посчитаем, — ухмыльнулся собеседник. — Скажу, ты действовала весьма непрофессионально. Сначала едва не взорвала корпус вместе со студентами. Дальше проделала дыру в потолке и чуть не разрушила естественный ландшафт. Отравилась сама и отравила три класса. Мне продолжать?
— Взрыва я не допустила, — сложив руки на груди, с вызовом протянула я.
— Значит, с остальным ты согласна? — ехидно спросил профессор.
— Нет, — как-то рассеянно пробормотала на этот вопрос. — Просто отравление на данной стадии приготовления не понесло бы никаких опасных последствий. Максимум, что бы светило мне и всем присутствующим в лекционных, это мигрень до вечера и легкая тошнота от запаха шпината. Во всем остальном испарения на данной стадии безвредны. Психонейронные связи они пока что не затрагивают. Честно, я не понимаю, почему котел решил взлететь на воздух и пробить собой потолок.
Такой ответ совершенно не понравился моему преподавателю. Мужчина заерзал на месте и, распахнув глаза, недовольно уставился на меня, словно я тут при нем вторую голову отрастила. Я же стояла и молчала, а потом неожиданная догадка кольнула мое сознание. Я недоверчиво покосилась на алхимика, развалившегося в кресле. Но пока прямых доказательств своим подозрениям у меня не было. Сам же объект моего пристального изучения молчал и, закусив губу, глядел на огромную зияющую дыру в потолке. И что же мы имеем по факту?