— Правильно мыслишь, девочка, — снова заговорил профессор. — Я не могу сказать, что мне понравился этот вариант, но пришлось согласиться. А потому кончай этот цирк и начинай думать головой. Я верю, что у тебя все получится, даже несмотря на все козни за твоей спиной. Мне запрещено тебе помогать, но ты же и без меня сможешь сотворить чудо. Твои записи, они не уровня студентки, причем многие формулы зашифрованы, к каким-то реакциям пояснения идут на незнакомом мне языке. И, самое обидное, что я нутром чую, ты даже без способностей творишь магию наивысшего порядка.
— Откуда... — насмешка в глазах собеседника заставила меня умолкнуть на полуслове.
— Может быть, я и выгляжу, как трухлявый пень, — с такой же насмешкой в голосе продолжил Гордо, — но я им не являюсь. Еще в первый день, когда ты попросилась сюда, я установил заклятия слежения и был удивлен. Тот предмет у тебя в руках, это же не монотос. Я не видел таких, но то, что ты выискивала в нем и переносила на бумагу уже привычным для меня шрифтом, было поразительно. Я даже представить не мог, что у вас в семье существуют такие архивы.
— Простите, — мой взгляд заметался по сторонам, — очень рада, что вы оценили дело рук моих, но мне бы не хотелось, чтобы о таком стало известно кому-либо еще. А формулы, их, кроме меня, никто не сможет использовать. У ныне живущих нет доступной информации о записях в планшете.
— Бедное, бедное дитя, — съязвил он. — Ты на самом деле думаешь, что никто не сможет расшифровать те записи? Я не самый великий ученый, но при определенной сноровке смогу докопаться до истины.
— Я не наивна и не глупа, — передернув плечами, как можно холоднее ответила ему. — Просто вы понятия не имеете, что такое периодическая система химических элементов, разработанная Менделеевым.
— Я действительно не встречал такого понятия в алхимических трактатах, — мой собеседник свел брови на переносице.
— Не стоит считать меня глупее, чем я хочу показаться, — наигранно изумившись, произнесла я с ответной усмешкой. — Даже если вы как-нибудь заполучите саму таблицу в пользование, объяснить, что и как там устроено, не сможете.
Долго не думая, а действуя больше на инстинктах, я выдернула планшет и монотос из сумки, приложила их к друг другу и вбила в поисковик нужный запрос. Когда же картинка прогрузилась и появилась на экране, подтолкнула устройство к профессору. Мужчина с интересом взял планшет в руки и впился взглядом в буквы и цифры на экране. И чем дольше он смотрел, тем печальнее становилось выражение на его лице.
— Ты действительно понимаешь все это? — с неприкрытым интересом спросил алхимик.
— Да, не только понимаю, но также могу строить формулы и предположительные химические реакции, — отчеканив каждое слово, я сложила руки на груди. — Некоторые виды недоступны для вас по причине элементарной неграмотности. Допустим, вы понятия не имеете, как сжать атомы в том или ином веществе, дабы стабилизировать процесс. Или частотное разложение, для алхимии это практически бесполезно, но, если подключить сюда химию и процесс термодинамики, вполне возможно получить совершенно иные свойства привычных вам декоктов.
— Это же неправда? — тяжело сглотнув, прошептал мужчина. — Ты не можешь обладать знаниями, недоступными даже закрытому обществу алхимиков.
— Ваше право, верить мне или не верить! — выхватив из его застывших рук свою собственность, я удалилась, не прощаясь.
Глава 30
Сон медленно затягивал меня в свои объятия. Неделя, проведенная словно в аду, высосала из меня все силы. Один взорванный потолок чего стоил. Как же разорялся директор, пока мой отец не перечислил ему сумму на десять таких потолков. Понятия не имею, чем конкретно руководствовался любимый родитель в тот момент, но его слова «взрывай на здоровье» заставили руководителя академии притихнуть. Наверное, впервые в жизни он решил уверовать в бога и попросить его забрать меня от него к чертям подальше. Не вышло, я осталась в учебном заведении, и даже завести дело про халатность проверочная бригада не смогла.