Глава 39
Под монотонное закипание чайника и посвистывание лопающихся пузырьков воды я сидела в кресле и пыталась не думать о том, что узнала от алхимика. Нехитрая рутина магической академии не могла отвлечь меня от непрошеных мыслей и разбивала вдребезги любую попытку отстраниться и не думать. Тишина гостиной только сильнее давила на нервы, окутывая со всех сторон и утягивая за собой в череду беспочвенных подозрений. Я долго не могла уснуть, потом просто плюнула на это бесполезное занятие. Несколько минут поплескав в лицо холодной водой, решила, что чай поможет мне расслабиться. Кажется, это было наивное предположение.
Медленно и лениво я покачивалась в кресле и старалась сконцентрироваться лишь на том, чтобы не устроить погром в гостиной. Истерика медленно подбиралась к горлу и вцеплялась в него мертвой хваткой. В бессмысленных попытках хоть чем-то себя отвлечь я перебирала пальцами темные пряди. Помогало это не шибко хорошо, но хотя бы я не пыталась обломать все ногти, впиваясь пальцами в обивку дивана с такой силой, что костяшки становились молочно-белыми, а подушечки просто немели от трения грубой ткани.
Надевать на смену теплой ночной сорочке грубую униформу с удушающей пуговицей у самой шеи я не хотела, так что, плюнув на все, просто в одном халате сидела в общем холле, не обращая внимание ни на что. Сейчас я была не в том состоянии, чтобы заботиться о собственном внешнем виде. К тому же вряд ли меня могут счесть еще более полоумной, чем в слухах, которыми полнилось учебное заведение. После того, как я проредила шевелюру белобрысой моли, сторонились меня уже по совершенно иной причине, чем в первый день моего пребывания тут.
Чайник щелкнул, и я отвлеклась от тягостных дум, наполняя стеклянного пузатика. Крутой кипяток лениво подхватывал черные листья со дна заварочного чайника, кружил их, заставляя чаинки распрямляться, набухать и оседать на дно. Это нехитрое действо завораживало и заставляло неотрывно наблюдать за пляской, которая была с каждой секундой все причудливее и необъяснимее. На короткий миг я даже позабыла о собственных проблемах, растворившись в этом гипнотическом действе.
Но даже в таком состоянии мне все еще хотелось сбежать куда-нибудь подальше. Уединиться в безлюдном парке, вход в который недоступен ни для кого, помимо Фила. Но с этим напыщенным павлином я как-нибудь смогу справиться, а вот с грудой проблем, рухнувших на плечи, разделаться так же легко и играючи не выходило. Они давили своей тяжестью и заставляли сомневаться в собственных силах, путали мысли и выбивали из привычного ритма жизни. Размеренность перестала существовать в моем словаре. Холодность и расчетливость ушли на второй план. Никогда бы не подумала, что буду такой истеричкой в собственных глазах.
Подтащив к подлокотнику кресла, обтянутого дорогой тканью темно-зеленого цвета, столик для чаепития, я с осторожностью разлила практически не заварившийся напиток в кружку. Мне срочно нужно было отвлечься хоть чем-нибудь. Так что, не думая, я просто пригубила обжигающий напиток — в глупой надежде, что боль отгонит тревоги и заглушит рвущуюся в груди струну отчаяния. Я нуждалась в этом, да вот только спасение почему-то не наступало. Только туже завязывался в животе узел дикого нервного расстройства.
Я помнила, как еще в первый день после перемещения в новое тело, после долгих размышлений и споров с самой собой, приняла одно очень важное решение: не сдаваться. За окном моей комнаты были видны первые робкие попытки рассвета разогнать ночную мглу. Интересно, если сейчас позвонить отцу, он заберет меня из этого дурдома? Хотя разве бегство не станет признанием собственного бессилия и страха? Я просто так сильно запуталась во всем этом, что уже не могла найти ответ ни на один из невысказанных вопросов.
Даже маленькая поправка на то, что этот мир мне чужой, а значит, я не могу принимать в нем взвешенные решения, не могла изменить этого факта. Душа просто замирала в ужасе от одной мысли о том, что придется признать собственное отчаяние. А после всех тех громких слов, которыми я тут разбрасывалась, это казалось настоящим кощунством. Как посмотреть в глаза настоящей Алексис? Как рассказать о том, что больше не могу выносить всей ответственности, что сама на себя взяла? Почему все оказалось столь ужасным кошмаром? Как выбраться из него? Никак…
Страхи обуревали мою душу, сковывали льдом сердце и не давали вырваться из оков порочного круга. Весь мир замирал перед глазами и превращался в ту самую золотую клетку, которую я в последнее время так часто вижу во сне. Подобно настоящему телу, моя душа тоже оказалась запертой. В другой плоскости, но надежно скованной. Эта связь тяготила меня и не позволяла принять взвешенное решение. Как бы я ни стремилась разорвать цепи, связывающие по рукам и ногам, поводок всегда оставался в руках у того, кого скрывала ночная мгла. И это ледяными иглами кололо сердце и вызывало приступ дурноты.