Откинувшись на спинку стула, я посмотрела на расписной потолок. А ведь и вправду мне уже совершенно нечего терять. Я не смогу вернуться к себе, Алексис никогда не выберется из цепей золотой клетки. С этого момента мы навечно связаны друг с другом и избавиться от влияния другой личности не сможем. Кажется, я нашла еще одну проблему, с которой нужно решить вопрос. Только проблема была в том, что заказывать разговоры с душой погибшей девушки я не могла, сны были непроизвольными и систематике не поддавались. Ладно, придется ждать! А пока решу то, что могу решить…
Глава 42
— Отец, прошу прощения, что отвлекаю вас во время работы, — я хлопала ресницами, рассматривая родителя через камеру монотоса.
— Что-то случилось? — епископ оторвался от документов и внимательно посмотрел на мое лицо, словно ища в его выражении ответ.
— Нет, то есть, да, — я не знала, с какой стороны мне подступиться к столь щекотливой теме.
— Дочь моя, не буду же я на тебя орать через монотос? — вздохнув, мужчина удобнее устроился в своем рабочем кресле.
— У меня к вам, многоуважаемый родитель, есть одна маленькая просьба, — я сжалась от одной только мысли, как мне оторвут голову за дурные идеи.
— Не томи, — тяжко вздохнул собеседник и помассировал переносицу.
— Не могли бы вы передать несколько слов архиепископу от меня, — откинувшись в своем кресле, я постаралась скрыться в тени вечерних сумерек.
— Мне уже не нравится твоя затея, — мгновенно почуял неладное отец настоящей Алексис.
— Я клянусь, ничего опасного не замышляю. Просто это нужно для исследований, — я покачала головой, искренне надеясь успокоить собеседника.
— Рассказывай! — властно приказал он мне.
— Наша покойная леди Гвенс зашифровала часть записей, — с тяжелым сердцем начала говорить я. — И сделала это настолько виртуозно, что никто пока не догадался. Формула проста и понятна, но есть некое особое условие, которое заставляет эту дрянь работать на людях. Именно его покойная матушка спрятала. Я готова голову на отсечение дать, что запасы, сваренные великой леди или под ее руководством, подходят к концу. Создать же еще новую партию не выходит ни у одного алхимика церкви. Вот именно по этой причине архиепископ так заинтересован во мне. Он считает, что я смогу расшифровать записи и найти недостающую часть пазла. Тем самым спасу положение и страну.
— Кто рассказал тебе о том, что после смерти моей жены вакцину воспроизвести не удалось никому? — вздернув темную бровь, отец с недоверием посмотрел на меня.
— Никто, —хладнокровно улыбнулась я ему. — Догадаться о таком было несложно. Я пять раз попробовала сварить вакцину. Ни одного удачного опыта. Это не моя криворукость или нехватка знаний. Истина там кроется в ином. А единственный вариант, который я смогла распознать, что есть недостающая часть формулы, которая не влияет на целостность вида записи, но сильно мешает структурированию необходимого вещества.
— Это может плохо закончиться, — с нажимом сказал отец.
— Все это закончится просто ужасно в том случае, если я не смогу достать правильную формулу и сделать антидот, — теперь пришло мое время вставать в решительную позу.
— Я не допущу, чтобы ты попала в руки архиепископа, — папа даже с кресла вскочил и начал нарезать круги вокруг стола. — Твоя жизнь — это последнее, что у меня осталось. Ею рисковать нет смысла. Мы лучше уедем из страны. Допустим, скажу, что тебе надо здоровье поправить после сильнейшего шока.
— Ты хочешь бросить всех этих людей на милость церкви? — удивленно протянула я.
— Мне плевать на всех посторонних. Для меня имеешь значение только ты, — остановившись перед монитором, епископ смотрел на меня, зло сверкая глазами.