— Это, — спросил я, переводя дыхание, — острова Сокровищ?
Капитан мрачно кивнул.
— Они находятся под управлением французского или испанского правительства?
— Они не находятся ни под чьим управлением, — ответил капитан.
— Ничья земля?
— Совершенно ничья.
— Туземцы дружелюбны?
— Здесь их нет.
— Ни одного? Значит, острова необитаемы?
Капитан снова кивнул. Мое изумление возрастало с каждым мгновением.
— Почему вы называете их островами Сокровищ? — спросил я, не в силах оторвать глаз от карты.
Капитан «Приключения» отступил назад, отодвинул грубую парусиновую ширму в дальнем конце каюты, и указал на сложенные ровными рядами золотые слитки, — около семи футов в высоту и четырех в глубину, — так, как строитель мог бы сложить стену из кирпичей.
Я протер глаза. Я перевел взгляд с золота на капитана, с капитана на карту, с карты обратно на золото.
Капитан с глухим смехом вернул ширму на место и сказал:
— В трюме двести пятьдесят семь тонн серебра и шесть сундуков с драгоценными камнями.
Я поднес руку к голове и прислонился к столу. Я был ослеплен, сбит с толку, у меня кружилась голова.
— Я должен вернуться на свой корабль, — сказал я, все еще жадно глядя на карту.
Капитан достал из соседнего шкафчика странного вида бутылку с длинным горлышком и пару причудливых бокалов с витыми ножками; наполнил один каким-то напитком насыщенного янтарного цвета и протянул его мне с приглашающим кивком. Присмотревшись повнимательнее к жидкости, я увидел, что она полна маленьких сверкающих частиц золотой руды.
— Это настоящая Золотая Вода, — сказал капитан.
Его пальцы были как лед; напиток же обжигал, словно огонь. Он покрыл волдырями мои губы и рот и потек по горлу, подобно потоку жидкой лавы. Бокал выпал из моей руки и разлетелся на тысячу осколков.
— Черт бы побрал спиртное, — выдохнул я. — Для меня оно слишком крепкое!
Капитан снова рассмеялся своим глухим смехом, и каюта отозвалась таким эхом, будто я находился в склепе.
— Ваше здоровье, — сказал он и опорожнил свой бокал, словно это был стакан воды. Я взбежал по лестнице на палубу, мое горло все еще горело огнем. Капитан последовал за мной, сделав пару шагов.
— Спокойной ночи, — сказал я, уже поставив одну ногу на лестницу. — Вы сказали, что широта двадцать два, тридцать?
— Да.
— А долгота шестьдесят три, пятнадцать?
— Да.
— Спасибо, сэр, и спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответил капитан; его глаза горели, как огненные карбункулы. — Спокойной ночи и приятного вам плавания.
С этими словами он расхохотался громче, чем прежде, — смех, который мгновенно подхватили и повторили все матросы на борту.
Я спрыгнул на свою палубу и довольно грубо выразился по поводу их невежливых манер; но это, казалось, только усилило их адское веселье. Затем «Приключение» исчезло, снова превратившись в призрак, как раз в тот момент, когда последний раскат издевательского смеха затих вдали.
«Мэри-Джейн» возобновила свое плавание, а я — свою вахту. Все та же тяжелая тишина пронизывала ночь. Все тот же туман окутывал нас. Изменения произошли только со мной. Все мое существо, казалось, претерпело странную и внезапную эволюцию. Весь поток моих мыслей, сами надежды, цели и задачи моей жизни были обращены в новое русло. Я не думал ни о чем, кроме островов Сокровищ и их несметного богатства, золоте и драгоценных камнях. Почему бы мне не ухватить свою долю? Разве я не имел такого же права на обогащение, как любой другой человек, ходивший по морям? Мне оставалось только изменить курс корабля и завладеть богатствами, поистине, королевскими. Кто мог мне помешать? Кто мог мне возразить? Шхуна не была моим собственным судном, это правда; но разве ее владельцы не были бы более чем удовлетворены, если бы я вернул им вдвое большую стоимость ее груза в твердых слитках? Я мог бы сделать это, и все равно у меня осталось бы сказочное сокровище для себя. Казалось безумием медлить даже на один час, и все же я колебался. Я не имел права отклоняться от маршрута, предписанного моими работодателями. Я должен был доставить свой груз на Ямайку в течение предписанного времени, ветер и погода позволяли сделать это. Обуреваемый попеременно сомнениями и желаниями, когда окончилась вторая вахта, я отправился на свою койку. Но с таким же успехом я мог бы попытаться заснуть в пороховом погребе горящего корабля. Стоило мне закрыть глаза, как пергаментная карта представала перед ними так же ясно, как тогда, когда я увидел ее на капитанском столе. А если бы я открыл их, два острова огненными контурами предстали бы передо мной в темноте. Наконец я почувствовал, что больше не могу лежать. Я встал, оделся, зажег лампу, достал свою собственную карту и изобразил на ней острова Сокровищ. Аккуратно нарисовав их карандашом, а затем обведя карандашные контура чернилами, я почувствовал себя немного спокойнее и снова лег. На этот раз я заснул от полного изнеможения и проснулся, мечтая о богатстве, как раз на рассвете.