Ярослав заметил, что машина управляемая Катериной второй раз проезжает мимо памятника не угаданного им деятеля. Из чего он сделал вывод что, во-первых, они кружат по городу и, во-вторых, что наиболее важно, сейчас Катерину лучше не останавливать. А дать ей возможность выговориться. Пока у неё есть такой настрой.
- …Я узнала машину Виктора... Именно из неё были сделаны выстрелы по нам… Точнее по Вадиму. Изначально я всё же должна была остаться живой, может быть, подраненной, но обязательно живой. Напуганной и согласной на всё! Когда я давала показания, тогда ещё в милиции, мои сведения были запротоколированы, но по весьма понятным мне причинам, виновные найдены не были. Машина Виктора официально находилась в день трагедии в другом городе, что подтверждали многочисленные свидетели. Баллистическая экспертиза не определила хозяина оружия, из которого был расстрелян Вадим. И так по всем направлениям… Безнаказанность… А после того как я попала в неврологическую лечебницу, так и вовсе следствие спустили на тормозах. Но я-то знала, кто убийца! Он ли нажимал на курок, или он только привёз убийцу, для меня разницы особой не было… Мне понадобилось некоторое время, чтобы собраться с силами и приготовиться к ответному шагу… Когда я была готова, мне не составило труда вызвать Виктора на встречу без свидетелей. Он, услышав, что я его приглашаю для серьёзной и взаимовыгодной встречи примчался не раздумывая. Для рандеву я нарочно выбрала загородную базу отдыха, с саунами и тому подобными развлечениями. Я точно знала, что из-за весьма специфической популярности этого места среди любовников обременённых семейными обязательствами, там не было как камер видеонаблюдения, так и записи данных посетителей. Поэтому, прибыв с опозданием, мне только и нужно было, что узнать по телефону у Виктора в каком из номеров он остановился. Но просто его застрелить я не смогла бы. И тогда, предварительно подготовившись, я предложила ему игру… русскую рулетку. Понимая, что согласиться на неё он мог только будучи пьяным, и если его дополнительно стимулирую шикарным кушем, я пошла ва-банк. Возможно, я действительно находилась в состоянии буйного отчаяния, близкого к умопомрачению, но для меня не было страха пустить пулю себе в лоб. Поэтому в виде бонуса, за собственную смерть на глазах у Виктора, я предложила ему права на «Грань», всю без остатка. Когда выпито нами было уже немало, я положила на стол документы, подтверждающие его как единственного моего наследника. За предыдущие годы я научилась, в случае необходимости, выпивать спиртное, но не пьянеть. В этом мне помогали определённые таблетки. Так вот, когда Виктор уже изрядно напился, я стала разводить его на слабо. Он вначале не поверил, подумал, что я спятила. Но я ему обрисовала радужные перспективы моей игры. А потом, достав специально купленный для этого случая неидентифицируемый баллистической экспертизой боевой револьвер с глушителем, зарядила его одним единственным патроном, крутанула барабан и совершила первый ход... Выстрела не произошло. Виктор всё ещё сомневался, как в необходимости моей игры, так и в моих умственных способностях… И тогда я ему сказала, что это единственный способ стать хозяином «Грани». Виктор, пристально смотря мне в глаза, взял револьвер, рывком провернул барабан, а после приставил дуло к своему виску. Раздался щелчок. Выстрела не было. Виктор положил револьвер на стол. Игра началась… Исход её, как я думаю, тебе известен. Проведению было угодно, чтобы на четвёртом круге Виктор выстрелил в себя... А я, забрав его телефон и другие улики, указывающие на моё присутствие, незаметно покинула место моей мести. Единственное что я ему оставила, так это мой револьвер… Естественно без моих отпечатков… Но после, я не испытала чувство удовлетворения или успокоения. И главная причина в том, что Виктор, несмотря на всю свою жестокую и алчную натуру в последние часы своей жизни играл по-честному. В его руках несколько раз оказывался мой револьвер, но он не воспользовался им, чтобы просто пристрелить меня, и не подвергать собственную жизнь смертельной опасности… Деньги, деньги… Большинство не осознают, что это лишь средства, а не цель. Но человеку, у которого нет цели, и средства не нужны… Поскольку я в душе уже рассталась с «Гранью», то стала с лёгкостью избавляться от своего имущества. Продавала всё, что только можно. А полученные деньги пускала на что угодно. Два магазина у меня ушли на нужды онкологического центра. Ещё один, на капитальный ремонт детского дома расположенного в пригороде. А один магазин я продала только для того чтобы у трёх деревенских церквей появились звонницы… Деньги в моих руках не держались. Именно тот факт, что я так легкомысленно трачу деньги и привлёк внимание маминого старшего брата, Анатолия Фёдоровича. Он, переговорив со мной, посчитал, что я не остановлюсь и решил меня локализовать, как юридически, так и физически. Ему на помощь, за определённую, и как я полагаю, не скромную плату, пришёл профессор Холкин. Тот ещё гад. На пару с дядей они лихо подсунули мне галлюциногенный препарат, ну а там дело техники и я в больничке. Месяц, другой… я не фиксировала время. Курс специальной терапии делал своё дело. И только спустя полгода я начала соображать, что происходит на самом деле вокруг. Моим единственным посетителем был Василий Михайлович Марков. В скором времени он сообразил, что я растение исключительно благодаря заботе медперсонала. Тогда-то он и подговорил одну из медсестёр заменить мне уколы и таблетки на безобидные витамины. Но предупредил меня, чтобы я не выдала свою адекватность. Через пару недель, согласно нашему с ним плану, во время прогулки, я совершила побег. Машина с одеждой, поддельными документами ждала меня в условленном месте за забором больнички. Ещё Василий Михайлович положил в бардачок «Патриота» новый сотовый. В телефонную книжку, которого записал свой и Егоркин новые номера. Которые никто не знал и поэтому не стал бы отслеживал. Так же в бардачок, Василий Михайлович положил и пластиковую карточку, выписанную на своё имя с известным мне пин-кодом. На эту карточку он положил деньги из моего тайника, о котором я ему ещё в больнице рассказала во время разработки нами плана побега. Там же, в тайнике, он взял фотографии для моего липового паспорта и водительского удостоверения. Его разносторонних связей хватило, чтобы состряпать документы за пару дней. Ну а мои драгоценности из тайника он перепрятал и позже отдал. Они хранятся сейчас в банковской ячейке здесь в Новгороде. Я планирую их забрать с собой в Ростов. Но сейчас не об этом... Так вот, самым сложным в побеге было найти для меня убежище, подальше от людских глаз. Я изначально просила именно об этом. На тот момент мне больше всего хотелось залечь на дно и не контактировать с людьми. Совсем. Марков старший возмущался и не желал отпускать меня от себя. Тем более в безлюдное место. Он предлагал отвести меня в любой город страны и даже заграницу. Но я упросила его спрятать меня подальше от людей. И чтобы его самого рядом со мной не было. Мне нужно было побыть одной… Сам Василий Михайлович не присутствовал во время побега, а обеспечивал себе алиби на работе. Однако и без поддержки тоже не оставил. Когда я подошла к забору, там уже ждал Егорка. Он одним махом перекинул меня через забор, перебрался сам, засунул меня в «Патриот» и увёз из города. Я переоделась в машине и затаилась на заднем сидении. Егор отвёз меня в лесной домик, который когда-то был домом деда его друга. Он пару раз там жил, когда выезжал на охоту, поэтому знал, что места необитаемы и относительно безопасные. Чужие там не ходят. К тому же, как Егор позже рассказал, дядюшка мой, узнав о побеге, первым делом заподозрил именно Марковых. Он устроил слежку за ними и даже, прибегнув к помощи милиции, поспособствовал обыску в их доме. Но моих следов так и не нашел. Через пару дней, после того как Егор меня привёз в лесной домик, я его вывезла в город, в который отвезла в своё время и тебя. Получив оружие для самообороны и последние указания от Егора, я отправилась в свободное, одиночное путешествие в свой новый дом. Периодически я с ним и Василием Михайловичем созванивалась, но делала это в большей степени ради них самих. Для их успокоения. И каждый раз просила не приезжать ко мне. Они до конца не понимали моё желание жить одной, но из уважения ко мне старались выполнить мою просьбу. Хотя раза три всё же приезжали… Вот, как-то так, всё и произошло в той сказочке, которую ты хотел услышать. Может быть, тебя что-то не устраивает или смущает? Давай, выясним всё сейчас… Что же ты молчишь?