А зря. Потому что я вдруг обнаружила… Вернее, кое-чего не обнаружила. Передо мной лежали: золотой дневничок, айфон, ключи, «шпионская» ручка, лупа, пустой кошелек, обертки от запрещенной в Сингапуре жвачки, огрызок от яблока, косточка от манго, очечник от очков (пустой! И я даже не сразу вспомнила, что очки-то сейчас на мне!), кучка мелочи разных стран Юго-Восточной Азии — в подарок знакомым парням, черные резинки для волос — в общем, полный ассортимент экспонатов из музея под названием «Карманы и Сумочка Сашули» — все, кроме двух вещей.
Самых важных.
В этой куче не было паспорта и посадочного талона.
Мою оторопь описать невозможно.
Последний раз я испытала похожие чувства, когда первый раз пришла в первый класс и отстала от остальных малышей, которых за ручку увели в школу одиннадцатиклассники. Почему-то мне не досталось старшеклассника, и я осталась в школьном дворе совершенно одна. Нет, вокруг, конечно, толпились люди, ученики и родители, однако никто — никто! — не мог мне помочь…
Как и сейчас. Я была в толпе — и совершенно одинока. Да-да, храбрая Сашуля вдруг куда-то испарилась, и вместо нее осталась маленькая несчастная девочка в чужой стране, растерянная, беспомощная, и весь мир окрасился в черные краски, потому что она вдруг отчетливо поняла, что Братство уже давно в самолете и теперь ждет ее там, потому что думает, что она просто опаздывает, а если что и случилось, то она уже достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы справиться самой…
И при всем при том эта девочка понимала, что если она сейчас обратится к взрослым, то начнется канитель, разбирательство, ее задержат, и она в любом случае не попадет на свой рейс, а значит, не увидит сегодня Леху — И ТО, ЧТО ОНА ЗАГАДАЛА, НЕ СБУДЕТСЯ!
Очередь растаяла. Служащая нетерпеливо постучала по часам и поманила меня — истекали последние минуты. Кое-как запихав вещи в сумку, я повернулась и неверными шагами двинулась к выходу на посадку.
Будь что будет, решила маленькая девочка, всецело положившись на судьбу.
И судьба не подвела.
Я уже подбирала английские слова, чтобы рассказать о потере паспорта, как вдруг кто-то подхватил меня под руку и ласковый женский голос произнес по-русски:
— Так, значит, ты не заболела ветрянкой? Вот и прекрасно! Вот и умница!
Ветрянкой?! Не успела я упасть в обморок, как с другой стороны меня подхватила другая рука.
— А вот и наша деточка! — пропел второй женский голос — тоже по-русски. — А вот и наша малышка! Целенькая и невредименькая! Теперь все будет очень-очень-очень хорошо!
Впав в оцепенение, я не сопротивлялась, когда какие-то незнакомые старушки потащили меня за собой. И когда они начали тыкать под нос служащей свои паспорта и что-то быстро наперебой говорить на незнакомом языке, показывая на меня, я все еще не очнулась. Я просто стояла с разинутым ром и тупо смотрела перед собой. Потому что до меня только сейчас дошло, ЧТО Я ВСЕ ЕЩЕ В ГРИМЕ!
И ЧТО МЕНЯ НЕ ПРОПУСТИЛИ БЫ В САМОЛЕТ ДАЖЕ И С ПАСПОРТОМ!!!
Семь бед — один ответ!
Одурев от потрясения, я пришла в себя только в рукаве, ведущем в самолет. Надо было что-то делать, и немедленно! Я начала брыкаться и попыталась вырваться, но бабульки оказались крепкими, как танки. Не обращая на меня внимания, они тянули «внучку» за собой, о чем-то оживленно переговариваясь.
И тогда в последнем отчаянном усилии я уперлась и решительно тявкнула:
— Послушайте! Куда вы меня тащите?
Бабушки замолчали и переглянулись.
— На са-мо-ле-тик, — по слогам произнесла правая бабушка, крепко сжав мою ладонь.
— Там мы поедим обедик, почитаем журнальчик и немножечко поспим, — ласково пропела левая бабушка, крепко сжав другую мою руку.
Они, наверное, думали, что мне три года!
— Но я вас не знаю! Я вас в первый раз вижу! — отпиралась я.
— Да? Но почему? — занервничали бабушки. — Это же мы, баба Соня и баба Аня!
Я так и не поняла, кто из них был кто, но это ничего не меняло.
— Поймите, я — не ваша внучка! Я совсем другая девочка! — Я попыталась сдернуть парик, но он был прикреплен так основательно, что даже не сдвинулся. Тогда я попыталась отклеить пластырь, но он тоже намертво прилип. И тогда я сорвала с носа очки и воскликнула:
— Вот! Теперь вы видите?
Бабушки молчали, не сводя с меня испуганных глаз. Потом одна из них пролепетала:
— Да? Значит, ты не Женечка Коростелева? А ведь так похожа! Ну просто вылитая!