В голове как слайды вспыхивали картинки одна за другой. Еще бы понять, что все это значит. Вспышка, удар, боль… Крик за спиной: «Моя леди, помни: «Принц должен уметь»! Помни это! Если я не найду тебя — помни и сама найди меня!»… Голос незнакомый, мужской, человеческий… Черная капля на руке. Платье в крови. Крики. Боль.
Линдро обнял её со спины.
— Это не может быть твой Холм.
— Я знаю. Но я… Помню… Я помню кровь Холма.
— Это значит, что тебе некуда возвращаться, малыш.
— Мой Холм мертв?
— Если ты видела кровь Холма, то да. Холм мертв. И, Ник, я знаю, это отвратительно — понимать, что тебе некуда возвращаться, но… В Либорайо хорошо. В Либорайо у тебя много друзей. Тебе есть куда и к кому возвращаться. Помни это. Уходя, всегда помни — ты можешь вернуться в Либорайо, и тебя будут ждать.
Она резко развернулась и спряталась в его объятьях. Его ладонь успокаивающе скользила по её волосам. Ей есть куда возвращаться. Но есть ли к кому? И что значит — принц должен уметь? Ей казалось, что она ошиблась в детстве, когда писала свои требования, но… Если ей сказали написать это специально? Чтобы не забыла? Что значит эта фраза…
На пост она возвращалась верхом на лигре — буран разошелся не на шутку, поднялся дикий ветер, снег валил сплошной стеной. Дальше протянутой руки ничего не было видно. Хорошо, что оборотни, ища дорогу, всегда полагались на нюх, а не на зрение. Ник, крепко обнимая Лина за шею, пряталась лицом в его густой шерсти. Снег налипал на Ник, на лигре, застывал комьями, но Лину все было нипочем — он быстро, крайне плавно, чтобы Ник не укачало, шагал в сторону поста. Его одежду Ник спрятала себе за пазуху, чтобы после оборота Лин мог одеться в теплое. Ботинки, связанные шнурками, Лин тащил в пасти.
На посту их уже ждали — согревающий чашку с кофе в ладонях Брендон и неожиданный Мигель, полностью укрытый от малейших солнечных лучей — оказаться кучкой пепла его не прельщало. Ник слезла с лигра, Лин тут же перетек, иначе и не скажешь, в человеческий вид. Снег комьями посыпался с его покрывшейся мурашками кожи. Ник спешно достала из куртки его одежду, смахивая с волос Лина снег, когда он наклонился, натягивая на себя штаны.
Брендон подал Ник кофе:
— Согревайся.
— А ему? — напомнила о Лине Ник.
— И ему сейчас принесу. Просто тебе важнее.
Лин присел обуваться, и из кармана штанов выпал белый топ. Мигель вопросительно выгнул бровь, но спрашивать ничего не стал.
Лин поднял с земли топ, отряхнул его от снега и протянул Ник:
— Скажем, что я фетишист. И я бы потом вернул…
Она вздохнула, пряча топ в кармане куртки — стыдно было до ужаса. Он все понял. И пошел разбираться, словно она сама не в состоянии защитить себя.
Мигель предпочел вмешаться. Спокойным, помня Мигеля в гневе, Ник бы сказала даже — старательно мягким голосом, он сказал:
— Ник, того техника выбарабанят. — поняв по виду Ник, что она ничего не поняла, он поправился, — с позором уволят из стражей. Лишат наград, дипломов и запретят заниматься меддеятельностью. Если будет доказан факт многочисленных домогательств, а я инициировал расследование, то техник попадет за решетку.
Ник сухо ответила:
— Ясно. — Только потом поняла, что сказала любимое слово Линдро. Тот, уже натянув на себя водолазку, притянул к себе Ник, согревая в бушующем снегопаде.
Мигель качнул головой:
— Лин, мой тебе совет — в следующий раз не ломай нос, замахаешься же потом отбрехиваться от комиссии по этике. Ты же умеешь бить, не оставляя следов.
— Нос сломала я, — вмешалась Ник.
— Девочка, хвалю за попытку выгородить Линдро, но, во-первых, я его любимые приемы знаю наизусть, а, во-вторых, этот лось не нуждается в защите. Он привык лаяться с комиссией по этике.
Лин криво улыбнулся:
— Вот не поверишь — я нос сломать не успел. Я его только вправил чуть неудачно.
— Небеса, да вы созданы друг для друга. Даже любимые приемы одинаковы.
Брендон, подавая чашку кофе Линдро, вздохнул:
— Мигель, смирись. Из тебя отвратительная сваха. Тебе Тамиора не хватило? Думаю, Ник сама разберется со своими чувствами и прочим. И, Ники, тут холодно — возвращайся в общежитие. Возвращение в Либорайо назначено на девять вечера. Так что отдыхай, собирайся…
Ник скривилась:
— То есть тайну Холма ткачей я не узнаю?
Мигель пожал плечами:
— Никакой тайны нет хотя бы потому, что Холма ткачей не существует. Все цифровые носители рейда испортила магнитная буря, кое-что погибло в результате непредсказуемости погоды, а человеческая память…