— Иди сюда, ребенок, — только и сказала она, обнимая его у порога.
— Ма, я не ребенок.
— Я тебя даже на смертном одре так буду звать. Ты мой ребенок, дитя, малыш, мой сын. И… Если она любит, то она вернется, ребенок…
— Да… Я это знаю.
Она провела ладонью по его волосам, приглаживая возмущенный ежик:
— Но волноваться за неё ты не перестанешь.
— Конечно.
— Ты можешь бросить все к оркам, Лин. Можешь все бросить и ехать за ней.
Он отстранился от неё:
— Ты меня не бросила.
— Сравнил, ребенок…
— Маааа! Мне орки знают сколько лет.
— Но записи в свидетельстве о рождении не изменить. Ты мой ребенок. И пойдем, я приготовила твою любимую паэлью, хватит уже чем попало питаться.
Уже утром пришел вызов от Мигеля в двести шестую зону — и ему уже кто-то доложил, что Ник уехала.
В зоне они оказались на пару с Утесом — его, видимо, в качестве моральной поддержки вызвали. Зона заметно изменилась — стараниями Брендона и Мигеля. И вампиров его клана, конечно же — теперь даже на входе в зону дежурили его новообращенные, чтобы ни слова об обнаружении крови Холма не просочилось наружу. В самой зоне из чужих Пересу были только они с Утесом. Курган ткачей был почти разобран, тела фейри после обследования у судмедэкспертов и некромантов готовили к захоронению — тут же, на этой родной для них земле, там, где река не заливает и не подмывает. По ночам в зоне было «весело» — горели пентаграммы и завывали некроманты, заканчивая сбор показаний — время поджимало, во всю неслась весна с половодьем бурной Бланки. Ответом некромантам была тишина. Уцелевшие таинственные камни с рунами были перенесены непосредственно к погибшему Холму ткачей, разбитые — тщательно собирались и вывозились на полигон под Либорайо. Что уж в них надеялся найти Мигель, неясно, но свою работу Лин понял сразу — бери больше, таскай дальше. Ему и Утесу вменялась в обязанность зачистка местности от этих самых камней, а их было, даже с учетом собранных и вывезенных, оркски много. Мигель еще назидательно сказал, с трудом гася в голосе злость:
— Если ума удержать судьбу нет — работай руками!
Они и работали, чуть завидуя Брендону — тот непосредственно занимался Холмом. Там, судя по разбитой Джонсом пятой ультре, было хотя бы весело.
Мигель только к концу грачевника сменил гнев на милость, разрешая парням присоединиться к Брендону в Холме — туда провели электричество, туда затащили огромный бак из магизолята, в который Мигель надеялся собрать кровь Холма. Пока получалось плохо — используя камни с рунами в качестве защиты от крови и кровяных монстров, удалось заизолировать только верхний ярус Холма. Оставалась малость — разместить камни на нижних этажах, не давая крови утечь под землю, и выжить при этом — Мигель запретил уничтожать кровь Холма. Крутитесь, как хотите. Таскайте камни, увертывайтесь от крови, разбивайте ультры: даже сверхдорогая ультра — медяшка по сравнению со стоимостью капли крови Холма.
Они и таскали камни на самый нижний ярус. Ультры оказались неубиваемы. Ник бы сюда, иногда жалел Лин, хотя видеть погибший Холм ей, наверное, было бы тяжело.
Он сам жил от открытки до открытки, которые Жердь пересылал из Либорайо — дааааа, Ник присылала открытки в участок стражей. Домашними адресами ни Брендона, ни его она не озаботилась.
У него уже коллекция сложилась — живописные виды Пятого округа и фотографии самых красивых леди и лордов Миракулума — столицы округа. Сейчас он начал собирать новую коллекцию — виды Двадцать первого округа. И эти виды, кажется, Брендона, получавшего такие же открытки, совсем не радовали.
Лин блаженно откинулся назад — заблокировал магусилители на спине, превращая ультру в удобное кресло. Снял шлем, вытирая пот — сегодня был хороший день. Сегодня они с Утесом оттащили последний удерживающий камень на самый низ. Теперь… Тоже самое только со следующим этажом — пока крови не останется только одно место — бак из магизолята. И тогда — прощай, зона! Здравствуй, Либорайо…
Солнце уже не грело — оно медленно закатывалось над разливающейся Бланкой. Но все равно было приятно сидеть на земле, прикрыв глаза, трогать руками шелковую траву и знать — лето не за горами. Пахло первой зеленью, холодным теплом, которое бывает только весной, когда воздух уже горяч, а земля еще не прогрета. Скоро все зацветет, и… Он дождется Ник. Она же обещала вернуться.
Рядом лежал на траве Брендон. Тоже снял шлем, пользуясь тем, что солнце уже не опасно для обращенного.